— Да, конечно, я никогда не отступал от своего слова.
Хотя по правде говоря, на этот раз он не собирался его сдерживать.
— Но сначала я должен упрекнуть тебя, — добавил он лукаво, — за то, что ты не был со мной откровенен, я имею в виду нечто большее, без признания в этом, я не могу дать тебе предложенную сумму.
Хуан Хосе был потрясен.
Правильно ли он расслышал?
Не издевается ли этот человек над его честностью?
Глухой гнев ревел в его душе.
— Что… я не был откровенен? — переспросил он, его голос дрожал от гнева.
— Именно. Ты, несомненно, скрываешь от меня нечто чрезвычайно важное, — ответил Брум, загадочно улыбаясь.
— Ну, так вы знаете, больше чем я! — воскликнул Хуан Хосе.
Коварный советник подтвердил загадочным ледяным акцентом:
— Конечно! Я знаю гораздо больше тебя! Может быть, ты сам догадаешься! Ты также знаешь секреты, который бы принес тебе много золота, если бы ты их раскрыл. Две тысячи фунтов. Я отдам их тебе сейчас, если ты признаешься мне, где находится твой прежний хозяин, фальшивый граф Альбас Торрес. Давай, признайся, и через четверть часа ты разбогатеешь.
— Но я не знаю! — ответил слуга.
В его голосе было так мало смелости и уверенности, что Брума это не убедило.
— Он в Лондоне, Хуан Хосе, ты это знаешь, как и известно его местонахождение. Говори, где он.
Слуга вздрогнул.
Он оказался между молотом и наковальней.
Если, движимый жадностью, он выдаст своего бывшего спасителя, то однажды жестоко поплатится за свое предательство.
А если он будет упорствовать в своем молчании, то он откажется от богатства, которое так неожиданно оказалось у него под рукой.
В течение нескольких секунд, он начал водить платком по лицу, он мысленно представил, что может быть если он поддаться своему честолюбию.
— Открой местонахождение, этого негодяя, Хуана Хосе! — Вкрадчиво произнес Брум мягким голосом, в котором звучала угроза, и после короткой паузы добавил:
— Если бы ты только знал, как опасно в Лондоне иметь дело с такими людьми! Рано или поздно это случается с ними.
И, вытянув руку, он повернул сжатый кулак, словно держа в нем ключ.
Слуга задрожал.
Мистер Брум грозил ему тюрьмой.
— Вы хотите сказать… — начал он, съежившись, дрожа от страха.
— О, просто, если правосудие обнаружит следы этого преступника, если уже не обнаружило, то рано или поздно его могучие щупальца не заставят себя долго ждать. А затем…
Брум сделал многозначительную паузу, довольный тем, что на лице его слуги отразились еще больше ужаса.
— …просто представь себе, что фальшивый граф, забыв о твоей верности или заподозрив, что ты его предал, заявляет, что твоё рыльце тоже в пушку. Вот тогда эх, твое падение было бы неминуемо, Хуан Хосе, неминуемо!
На лице Брума отразилось презрение.
— Ты как думаешь? Как думаешь, достойны ли славные фамилии Англии связываться, с таинственными личностями, такими как ты, которые не хотят выдать преступника?
— Да, всё верно, — ответил Хуан Хосе, твердо решив не сдаваться. — Ты решил остаться при своём мнении?
— Совершенно верно, — холодно ответил мистер Брум.
И, сунув руку во внутренний карман своего американского бумажника Брум достал несколько банкнот.
— Твой незавершенный рассказ, заслуживает лишь этой награды… Завтра же ты оставишь этот дом.
Хуан Хосе колебался, взять эти деньги или отказаться.
— Я выполню ваш приказ, завтра же уеду из Англии, — сказал он, беря банкноты дрожащими пальцами. — Я принимаю эту сумму, потому что я беден.
***
На следующий день среди писем, которые лорд Гамильтон собирался прочесть, в его руках оказалось одно, при котором он ощутил роковое предчувствие, и его глаза вспыхнули гневом, когда он увидел его краткое содержание.