— Ничего, — ответила Миледи, чуть более уверенным голосом.
Милорд встал.
Он сильно побледнел; его охватила необычайная нервозность, и он принялся взволнованно мерить шагами роскошную комнату.
«Как! Она все отрицает!» — с горечью подумал он, а потом остановился и уставился на нее с полнейшим презрением к этому существу.
Миледи оставалась неподвижной, словно статуя.
Только её мысли лихорадочно вертелись в голове.
И так как она не слышала Лорда, то подумала
— Он ушел? Что он собирается делать? Он все знает! Боже мой, помоги мне!
Голос лорда прервал её мучительные размышления.
— Амелия, до меня дошли кое-какие новости, в правдивости которых я не сомневаюсь…
— В отношении меня? — спросила леди.
— Да.
— Меня долгие годы оскорбляли подлые клеветники.
— Я знаю. Я никогда не обращал внимания на мерзкие слухи, распространяемые пустыми домыслами некоторых моих родственников.
— А сейчас ты веришь?
— Теперь они называют имена, даты; они оговаривают тебя не за твои нынешние поступки, а за твое прошлое.
— За мое прошлое! — с горечью прошептала Миледи.
И, словно охваченная болезненным удовольствием от того, что сама увеличивает опасность, она спросила ледяным тоном:
— А что они говорят о моем прошлом?
Лорд Гамильтон, подошел к ней с сказал громко и раздраженно:
— Я не обязан отвечать на твои вопросы, ты должна отвечать на мои. И в чем тебя обвиняют, защищайся.
— Прежде чем я узнаю, какие обвинения мне предъявлены.
— Ты признаешься, если я скажу?
— Лишь перед Богом я должна исповедоваться, — ответила торжественно Миледи.
Лорд Гамильтон сделал яростный жест, и, чтобы справиться с порывами, бушевавшими в его душе, ему пришлось отступить на несколько шагов от Миледи.
Он, такой осмотрительный и сдержанный, чье хладнокровие, казалось, не изменилось, чувствовал в глубине своего существа яростное желание унизить женщину, которая до сих пор была его кумиром.
Подавляя эти желания, он говорил себе:
«Если она откажется отвечать, я буду презирать ее, и бросив проведу остаток своих дней в самом уединенном и безлюдном из моих владений… но какое одиночество воцарится в моей душе! Желая покончить с этим, он подошел к Миледи и вдруг спросил:
— Ты была знакома в Севилье с графом Альбасом Торресом?
Бледные губы Миледи на мгновение дрогнули, глаза закрылись, и ему показалось, что вокруг него закружилась комната.
— Тебе нечего ответить? — настаивал лорд.
— Я не знаю этого имени, — ответила Миледи задумчиво.
Взгляд, тон, жест мужа ясно указывали на то, что она пропала. Тайна ее жизни больше не была тайной для мужа.
У нее оставалась только одна надежда: что у лорда Гамильтона есть только подозрения, что он не знает всей правды.
Злополучное совпадение могло открыть ему часть огромной тайны.
Возможно, Брум что-то обнаружил и поспешил обратить на это внимание своего хозяина.
Впрочем, возможно, нет никаких доказательств легкомыслия, совершенного много лет назад в Испании, и лорд Гамильтон спросил ее лишь для того, чтобы узнать, не выдаст ли она сама себя........
Поэтому он категорически всё отрицала, думая, что это лучший способ развеять подозрения, если это вообще были подозрения.
Лорд Гамильтон был поражен столь решительным ответом.
На отказ жены он почувствовал прилив гнева.
— Ты будешь отрицать? — сердито спросил он.
Миледи ответила холодно и сдержанно.:
— Я уже второй раз повторяю, что не встречала этого человека.
Лорд Гамильтон понимал, что ему не справиться со своим гневом.
Откровенное признание могла бы его успокоить.
Если бы миледи попросила прощения, возможно, он подарил бы его.