Но эта надменная холодность раздражала его до предела.
Он выскочил из комнаты и приказал, чтобы его машина была готова через несколько минут.
Глава 65. Конец драмы.
Тем временем он широкими шагами расхаживал по комнате, бормоча неразборчивые фразы.
Через четверть часа ему доложили, что машина готова.
Шесть часов спустя Лорд и Леди Гамильтон прибыли в великолепный замок Дрибург, расположенный недалеко от английской границы, но уже в горах Шотландии.
В давних войнах между шотландцами и англичанами он подвергался многочисленным осадам и нападениям; нередко враги разрушали его стены.
Но так же, как и воины, которые были их хозяевами, исцелились от ран и поднялись крепкими и мрачными на холм, окруженный пышными лесами.
Две огромные каменные башни, высокие, прочные, круглые, окружали и защищали его возвышаясь над его стенами, его задней стеной и рвами,.
***
Когда они миновали темный свод у входа и поднялись на первый этаж, лорд Гамильтон велел Миледи войти в маленькую комнатушку в башне.
Ни один слуга никогда не приходил туда без специального разрешения хозяина, и, закрыв дверь, ни один шпион не мог услышать ни слова из тех, произнесенного в этой мрачной комнате.
— С некоторых пор я заметил в тебе необычайную перемену. Ты постоянно переживаешь, тебя часто нет рядом со мной, и твое отсутствие длится по много часов. Верно?
— Да.
— Эта внезапная перемена произошла, когда ты разговаривала с Соледад де Орбиго в лондонском Гранд-Отеле. Официанткой отеля, которую маркиза де Катамарка обвинила в убийстве своего мужа. Это правда?
— Возможно.
— Ты проявила поистине непостижимый интерес к этой девушке. Ты можешь сказать мне, почему?
— Я с самого начала поверила, что он невиновна.
— Да! И в последствии я узнал, что ты долго беседовала с ней. Это правда?
— Да.
— Это очень живой интерес, и ваша постоянная забота показалась для меня необъяснимой, а так как ты мне ничего не сказала и так как в браке между супругами не должно быть секретов, то, не думая, что я могу обнаружить что-нибудь неловкое, я сам навел справки. И в результате моих исследований появилось несколько странностей. Во-первых, я обнаружил, что между Соледад де Орбиго и вами существует необычайное сходство. Горничная отеля и Леди Гамильтон так похожи, что любой может сказать, с первого взгляда, что вы похожи, как сестры… или мать и дочь.
Миледи вздрогнула, и ее муж, не сводивший с нее глаз, заметил это движение.
— Что вы не сестры, я знаю; вы не можете быть сестрами, потому что твоя мать умерла еще до рождения Соледад. Не переживай… оставалось, прости Господи, лишь второе предположение.
— Во-вторых, Соледад испанка и родилась в Севилье двадцать лет назад. Именно тогда, когда вы с отцом жили в андалузской столице. В-третьих, просматривая путеводители иностранцев по Испании, я нашел титул графа Альбаса Торреса. И я узнал, что этот граф жил в Севилье, когда там была ты. Ты, имевшая дело с испанской знатью, разве не решила встретиться с тем графом, который славился своим великолепием и богатством? А так как он был Дон Жуан, то, мог ли он пропустить жемчужину Англии, изящную дочь графа Темзы?
Миледи, охваченная болезненными, пронзительными, душераздирающими воспоминаниями, которые так хорошо напомнил ей старик, в ней старик, горько и беззвучно заплакала.
Всплыло неумолимое прошлое, ужасное, с его кратким блаженством, с его стыдом и вечным разочарованием.
Она не слышала даже слов любви мужа, ей было все равно, насколько он счастлив; она плакала о своем несчастье, как плакала в Испании, как плакала сотни, тысячи ночей, когда все думали, что она счастлива и всемогуща.
Когда удача улыбнулась ей, и свела её вместе с дочерью, судьба, казалось, сжалилась над ней, но неожиданный удар разрушил все ее счастье, бросив ей в лицо грязь, которой она не заслуживала.
— Мне рассказывали больше, — продолжал неумолимо старик. — Говорят…
— Не продолжай, — ответила миледи, вставая и подходя к мужу. — Не продолжай. Они могут рассказать лишь единственную правду. А правда в том, что граф Альбас Торрес был моим женихом, что он злоупотреблял моей неопытностью… что… я стала матерью. Больше правды в их словах не может быть. Ведь остальное всё ложь. Я хотела признаться тебе в этом, но мой отец был против. Теперь ты всё знаешь… и что теперь… делай, что хочешь, я не буду просить у тебя прощения или пощады.