— Нет, моя дорогая. Я много прошелся пешком, и устал больше, чем предполагал, и я соглашусь, что вы правы: я старею.
Она ласково улыбнулся жене, и пошел в свои комнаты, чтобы снять охотничий костюм, и сменить его на другой, чтобы сесть за стол.
В последний миг маркиз обратился к Матильде, стараясь сказать как можно более беспечно, чтобы не вызывать подозрение:
— Сейчас я займусь делами, а вот завтра я должен быть в Буэнос-Айресе, чтобы подписать договор купли-продажи имения Агуас. Управляющий давит на меня, и я не могу больше медлить.
— Разве ты не слишком устал, чтобы отправлять в дорогу? — заботливо ответила маркиза. Отложи поездку еще на сутки.
— Мне бы очень хотелось, Матильда, но этого нельзя делать. Покупатель может насторожиться! И…
— Ну, раз так, я не буду настаивать. Ты будешь отсутствовать много дней?
— Пять или шесть, самое большее. И если я смогу справиться с делами раньше, тем лучше. Я намерен взять с собой небольшой багаж, всё самое необходимое.
— Не забывай звонить мне каждый день, — ответила дама.
— Само собой разумеется, жена моя.
Больше они ничего не сказали друг другу. Маркиза продолжала играть на пианино, чтобы рассеять свою меланхолию, а маркиз отправился в свой кабинет.
Ему нужно было взять с собой немного денег, потому что Офелия наверняка завладела крупной суммой, которую он дал в распоряжение Альфредо. Но он не мог терять время в банке. У него были деньги, но всё что было так это восемнадцать или двадцать тысяч песо пустяки с теми большими расходами, которыми он мог столкнуться в Лондоне.
Что же делать? Поразмыслив немного, он решил взять с собой несколько ценных фамильных драгоценностей, которые хранил в сейфе, где ещё был пакет ценных бумаг и пятнадцать тысяч песо наличными. Главное –быть готовым к любой из неожиданностей, чтобы ни случилось.
Он положил все в дорожную сумку, кроме банкнот, которые хранил в бумажнике, а также положил сумку для туалетных принадлежностей и уложив самое важное из одежды. Он не хотел брать больше одежды, считая, что так которая на нем, для путешествия вполне достаточно, тем более, что в случае нужды ему нетрудно было бы купить другую, особенно в таком месте, где так высоко ценится сукно и портняжное дело.
Он лег спать около полуночи и очень плохо спал. Два или три раза ему приходилось вставать и с силой втягивать воздух, потому что он чувствовал, что задыхается. Бывали моменты, когда его сердце билось настолько сильно, что ему становилось страшно.
***
Момент отъезда был печальнее некуда. Они часто расставались из-за поездок маркиза, и все же на этот раз всё выглядело печальнее некуда.
— Прощай, Эдуардо, — сказала маркиза со слезами на глазах. Счастливого пути.
— До скорой встречи, Матильда. Постарайся отвлечься.
— Да, да. И посмотрим, будет ли на то воля Божья, чтобы сегодня пришло письмо от Альфредо.
Маркиз зашагал прочь, чтобы жена не видела слез, которые уже собрались у него на глазах.
— На то воля Божья, — сказал он, на прощание, чтобы ободрить ее.
Он сел в ожидавшую его машину и уехал, снова помахав Матильде.
* * *
Оказавшись в Буэнос-Айресе и остановившись в гостинице, где обычно останавливался г-н де Бриальмон, он отпустил своего шофера и сказал ему, что даст знать, когда за ним заехать. В этом не было ничего удивительного, потому что он всегда так делал. В Буэнос-Айресе в его распоряжении всегда была машина Альфредо и шофер.
И вот, не теряя времени, он побежал за билетом.
Было одиннадцать часов утра, а самолет на Лондон вылетал в половине третьего пополудни. У него оставалось время, чтобы пообедать и немного отдохнуть.
Он действительно нуждался в отдыхе, потому что угнетение, которое он чувствовал, чрезвычайно раздражало.
Поедет ли он в отель? Он колебался между тем, чтобы сделать это или пойти посидеть в саду или парке. Он чувствовал, что ему нужен воздух, а в комнате, даже с открытым балконом, ему никогда не дышалось так легко, как на природе.