— Аминь, — серьезно ответил комиссар.
***
Маркиза Катамарка проводили в последний путь с большой помпой.
Огромная толпа следовала за гробом, который покрывало множество венков, что ясно свидетельствовало о многочисленных друзьях покойного.
Маркиза не пошла на похороны; она осталась в своих покоях, очень расстроенная, беспрестанно рыдая и горько причитая:
— Почему ты оставил меня, Эдуардо, — сокрушалась несчастная дама, — почему ты оставил меня одну? . Эх, я скоро соединюсь с тобой. Я это чувствую. Я не выдержу этого удара…
Тщетно старались слуги утешить ее; сеньора Матильда была безутешна.
Доктор поселился во дворце, потому что у дамы уже было два обморока, которые его встревожили. С ее больным сердцем всего можно было опасаться. Доктора удивило, что благородная дама сумела выдержать столь сильное волнение, не получив сердечный приступ.
Но в тени оставался некто, кто пытался сломить маркизу раз и навсегда.
Когда доктор собирался немного отдохнуть, оставив свою пациентку на попечение горничных, слуга принес письмо, которое только что пришло маркизе.
— Ах, — воскликнула она, обрадовавшись, — это от Альфреда?
Но письмо было не от Альфредо, и леди разочарованно, дрожащей рукой разорвала конверт и вытащила листок, на котором были написаны лишь несколько строк:
«Госпожа маркиза, долг заставляет меня сказать вам, что я оставила Альфредо, настолько серьезно больным, что, полагаю, в данную минуту он уже скончался. Ваш сын вел себя со мной очень недостойно, и я была вынуждена оставить его.
Офелия.
На последних строчках письма маркиза Катамарка густо побледнела.
— Умер! — прошептала она. — Он тоже умер! И это она убила его! … Боже мой! Помилуй, помилуй нас!
Больше он ничего не могла сказать.
Она поднялась с кресла, открыла рот и снова рухнула в него.
Когда доктор снова вошел к ней, он мог только констатировать ее смерть.
— Маркиза Катамарка испустила последний вздох! Она ушла, чтобы присоединиться к своему мужу в лучшем мире. Покойтесь с миром.
Слуги упали на колени, ошеломленные ударами судьбы, несчастий следовавших одно за другим.
Офелия торжествовала. Но когда же настанет момент, когда она получит заслуженное наказание?
Глава 71. Медсестра.
Через две недели после ужасных событий, о которых мы только что рассказали? Наступило прекрасное утро.
В маленьком домике на Уэст-стрит в Лондоне было приоткрыто окно, и из него выглянуло очаровательное лицо молодой женщины.
Невозможно было представить себе более красивое лицо, освещенное двумя большими голубыми глазами, немного печальными; ничего более изящного нельзя было увидеть, чем тело этой девушки в платье медсестры.
Юная леди с явным удовольствием вдыхала чистый, воздух улицы.
Затем она вернулась в комнату.
Она не была роскошной, но была хорошо обставлена.
У стены, напротив окна, стояла металлическая кровать.
На кровати лежал молодой человек, тихо дыша, словно крепкий сон смыкал веки.
Голоса эхом разносились по улице.
Высокий, симпатичный мужчина, увидев медсестру у окна, слегка коснулся своей шляпы и спросил:
— Как дела у больного?
— Хорошо, доктор, — ответила молодая женщина.
— Ему не снились кошмары?
— Нет, сэр; он дважды произнес несколько слов вполголоса, но так и не проснулся.
— Она все еще спит?
— Да, сэр.
— Ну, я сейчас поднимусь наверх.
Минуту спустя он вошел в палату больного.
Врач был мужчиной средних лет, с приятным лицом, седыми волосами энергичным видом
Он с радостью протянул руку молодой женщине и сказал:
— Ты — жемчужина из всех медсестер. Я не видел таких, как ты, за двадцать лет моей практики. Вы проделывали огромную работу в течение двух недель. Бесспорно, что наш больной обязан вам своим исцелением.