— Ваши родители примут ваш выбор, — сказала она вслух.
— Они не согласятся, — сказал Альфредо, — и я не подчинюсь их требованиям, так что с этого дня я человек, который должен вести сильную и упорную борьбу за существование в этом мире. И отныне вам придется разделить мои труды и мои страдания!
Глава 12. Логово
Покинув гостиницу, Соледад отправилась на поиски пристанища, где могла бы провести ночь.
Она с ужасом вспомнила ту, недалекую ночь, когда бродила по пустынным улицам Буэнос-Айреса.
У неё оставалось не более пяти песо, и она решила, что завтра же с утра попробует подыскать подходящую работу, может быть кто ищет себе нанять компаньонку, гувернантку и, в крайнем случае, горничную; любая работа никого не унижает, сколько раз она слышала эти слова от своего доброго приемного отца!
Думая о неопределенном будущем, Соледад пересекла несколько улиц и на одной из них увидела красивый отель.
Она вошла и предъявила свои документы консьержу; тот посмотрел на нее и почесал шею, выказывая недоверие.
В те времена существовало правило не пускать дам одних, если они не приходят прямо с железнодорожной станции или из порта.
Молодая женщина произнесла несколько извиняющихся слов и снова вышла, чтобы смиренно продолжить поиски.
Через некоторое время на верхней площадке узкого подъезда она увидел табличку с выведенной надписью: «Трактир Юниверсал».
Соледад решительно вошла, и как только переступила порог, навстречу ей вышел высокий крепкий мужчина с седыми волосами с настороженным взглядом. Он был хозяином.
— Вам нужна комната? У меня осталась сегодня как раз последняя.
Соледад ответила утвердительно, и трактирщик пригласил ее следовать за собой по узкому коридору.
Когда они поднимались по лестнице из потрескавшихся плиток, они прошли мимо комнаты, где она заметила группу людей подозрительного вида.
Мрачное предчувствие охватило сердце молодой женщины.
Трактир и его владелец были ей одинаково противны. Но что она могла поделать?
На следующее утро, как только рассветет, она уйдет в другое место; сейчас она не могла долго выбирать, ей нужен был отдых, и уже стемнело.
Хозяин распахнул дверь и в след за ним вошла Соледад в чистую и хорошо обставленную комнату.
Несчастная женщина тяжело опустилась в кресло, охваченная волнением.
— Что с вами, сударыня? — спросил хозяин, глядя на нее стоя на пороге.
— Ничего страшного, просто какое-то головокружение. Кроме того, мне так холодно.
— Это как рукой снимет, если выпить горячительный напиток. Сейчас принесу.
Хотя и не без недоверия, Соледад приняла его предложение, и когда она осталась одна, у нее навернулись слезы: она вспоминал о своей безмятежной жизни в доме приемных родителей.
Знали ли они сейчас о страшной трагедии, которая произошла после свадьбы?
Это было более чем очевидно. Наверняка Роберто уже все рассказал…
Но, Офелия, может ли она помочь ей в беде?
Неужели у нее так и не хватило мужества признаться во всем? Неужели она предпочтет жить с вечно мучимой совестью?
Наивная Соледад не подозревала о том зле, которое опутывало душу Офелии.
В смутной надежде она дважды уже писала ей, умоляя все рассказать и чтобы ее родители пришли повидаться с ней, но на письма никто не отвечал.
Жгучие слезы жгли ее прекрасные глаза, когда она убеждала себя, что эта семья больше не желает иметь с ней ничего общего…
Ах, что за мир! Чтобы спасти честь той, кого она любила как родную сестру, она была отвергнута, и теперь она осталась одинокая и беззащитная, как брошенный корабль в бушующее море.
Несчастная Соледад глубоко вздохнула, и, возвращаясь в действительность, она осмотрелась в комнате, где сейчас находилась. Все было в порядке; дверь можно было изнутри запереть на задвижку.
Хозяин гостиницы не заставил себя долго ждать и принес бутылку и чашку с дымящимся питьём.
— Выпей это, и ты увидишь, как ты оживешь, — сказал он и плеснул ликер в чашку. — Это святое дело.