— Да, мой любимый. Бог не захотел нас спасти… Мои силы на исходе… скоро все закончится… пусть же Бог спасёт тебя и будь счастлив!
— Я тоже умру… и прежде чем море поглотит нас в свои недра, я хочу простить тебя… моя любимая…
— Тебе не за что прощать меня Роберто, — ответила несчастная, делая сверхчеловеческое усилие, — Как чистая и непорочная девственница я последовала за тобой к алтарю; чистая и непорочная я и теперь, я не слышала ничьих слов любви, кроме твоих… И в этот величайший миг, перед лицом неумолимой смерти, я повторяю клятву той ночи: я невиновна, все лишь роковая ошибка, и эта тайна последует за мной в могилу. Я горько поплатилась за чужую вину… вину другой…
Ее голос затих, но она продолжала лепетать неразборчивые фразы.
— Ты расплачиваешься за чужую вину? Но кто это другая? Офелия? — спросил Роберто, охваченный внезапным подозрением.
Соледад услышала вопрос, но не могла ответить на него, да и не посмела бы ответить утвердительно.
Тут же она склонила голову, руки её ослабли, пальцы разжались, отпуская шлюпку, и тело Соледад поглотило море.
— Моя жизнь, моя любимая! — воскликнул Роберто, охваченный безумным волнением. — О, как я был подл и жесток! Соледад! Я иду за тобой! Раз мы не могли соединиться при жизни, будем же едины в смерти!
Роберто отпустил лодку, но в этот миг мощная волна подняла его, как куклу, и вышвырнула на опрокинутую лодку, на которую он упал застыв неподвижно, широко раскинув руки.
Через несколько минут, словно гигантская летучая мышь, мимо него пронеслось парусное судно.
Экипаж не заметил ни лодки, ни потерпевшего кораблекрушения человека, находившегося в этот миг на ней, потому что они были полны решимости вернуть к жизни прекрасную женщину, которую только что вытащили из воды.
Глава 17. Невыразимые страдания
В саду роскошного особняка де Катамарка, маркиза сидела в красивом павильоне, а напротив неё мужчина лет сорока с высокомерной и величественной осанкой.
Должно быть, они говорили о чем-то серьезном и сложном, потому что благородная дама казалась глубоко встревоженной и расстроенной, а на лице джентльмена время от времени появлялись признаки внезапного гнева.
— Но разве ты не понимаешь, что такое невозможно? Ради Бога, сестра, отбрось свои глупые угрызения совести и наконец вырви эту занозу, которая лишает тебя сна и покоя.
Высказанные доводы и вкрадчивый и мягкий тон, которым были сказаны эти слова, не убеждали маркизу.
— Не настаивай, Рикардо. То, что ты предлагаешь, выше моих сил. Кроме того, я не понимаю, почему тебе это кажется подходящим случаем.
— А ты не догадываешься? Твой муж отрекся от Альфредо, он лишил его наследства.
— Но его гнев будет недолгим. Он его очень любит… больше, чем я, больше собственной жизни.
Рикардо сделал недовольный жест и возразил:
— Ты могла бы изменить его чувства, сделав непоправимым то, что бы ничего не было как прежде. О, Матильда, пожалуйста, сделай так, я ведь твой брат!
— Я не понимаю, какой мотив побуждает тебя дать мне подобный совет, — сказала маркиза.
— Это ведь ясно, как день! Я беден и хочу стать богатым!
Благородная дама не смогла сдержать ужаса.
Всё что угодно можно было ожидать от этого развратного, порочного брата, растратившего свою молодость и богатство на разгульную жизнь.
Его отец, известный аргентинский юрист, умер преждевременно, отягощенный его поведением, наблюдая тот возмутительный путь, по которому шел его единственный сын. Отец всегда жил в страхе, что рано или поздно он опозорит его респектабельное и уважаемое имя.
Брат маркизы, еще живя в Париже, за несколько лет, растратил унаследованный им капитал.
Раб всех пороков и неспособный встать на путь исправления, он не мог охладить свою невоздержанность, и жить простой скромной жизнью, он предпочитал быть ленивым, чем зарабатывать деньги честным трудом.
Когда он погряз в нищете, он с презрительными насмешками отказывал своей сестре, которая предлагала ему мирную и спокойную жизнь рядом с мужем, на лоне природы, вдали от суеты и страстей больших городов.
В Париже он наделал больших долгов, которые заставили бы его гнить в тюрьме, если бы на помощь не пришла сестра.
Ей пришлось выплатить около миллиона, чтобы спасти имя отца от бесчестья и позора.
Развратный брат считал, что такие суммы Матильда выплачила втайне от мужа, но он ошибался; благородная дама никогда ничего не делала, не посоветовавшись заранее с маркизом.
— И ты думаешь, что, лишив Альфредо наследства, тебе удастся осуществишь свои амбиции? — спросила она Рикардо после недолгих раздумий.