— Да, сам, — сказал Ричард.
— Я больше не буду умолять тебя не делать этого. Мне никогда не удавалось остановить тебя в чем-либо; но я предупреждаю тебя, что это приведет только к одному…
Маркиза остановилась.
— К чему же? — спросил Рикардо с тревогой в голосе.
— … Я убью себя, а ты окажешься в полной нищете! Клянусь памятью нашей матери!
Клятва была настолько торжественной, что распутник был ошеломлен.
Скептический дух, разъеденный всеми пороками и страстями, когда он слышал про угрозы самоубийства, он насмешливо улыбался.
Он не видел ни у кого столь огромного мужества, которое было необходимо, чтобы хладнокровно погрузить себя в область вечных теней.
Но с сестрой всё было иначе.
Да, она могла непременно сдержать своё слово, особенно после того, как произнесла такую страшную и торжественную клятву.
Однако он все равно сказал с иронией:
— Я думал, ты настоящая христианка. Разве ты не знаешь, что самоубийцы умирают без Божьего прощения?
— Эдуард — вот мой бог! — воскликнула маркиза. — Я с большим мужеством перенесла бы вечные страдания, чем его гнев и презрение.
Рикардо подумал про себя, что с таким железным характером, как у его сестры, угрозы бессмысленны.
Так что всё что ему оставалось, так это придумать новые идеи, как поскорее присвоить себе огромное состояние Катамарков…
Вот если бы удалось лишить наследства Альфредо, вот тогда его амбиции уж точно быстро осуществились!
Он отравил бы шурина, и как только, его сестра станет наследницей огромного состояния, и… хотя, несмотря ни на что, она будет продолжать долго жить, фактически, он один будет наслаждаться ее огромным богатством.
Внезапное появление маркиза прервало ход его ужасных мыслей.
— Вот, Матильда, прочти! — сказал он, подавая ей бумагу. — Я больше не могу этого выносить; моя отцовская любовь сильнее всех моих предрассудков.
Маркиза с изумлением смотрела на слова, которые Альфредо вскоре получил в телеграмме отца в Монтевидео, в присутствии Офелии.
С большим трудом выдавила маркиза из себя улыбку, взяв руку мужа и целуя ее со слезами на глазах, стараясь чтобы он не заметил ее взволнованного состояния.
— Я прощаю его, Рикардо, я прощаю его, — повторял маркиз, глядя на своего шурина.
— Ты имеешь в виду твоего… сына и моего племянника, не так ли?
— Именно! О, если бы так продолжалось бы еще один день, то я умер бы от горя, — сказал Катамарка.
— Я верю и поздравляю вас с нелегким выбором; на вашем месте я бы поступил точно так же.
Роберто говорил это с рассудительным спокойствием, но в глубине души он в действительности испытывал глубокую ненависть как к своему шурину, так и к своей сестре.
Да что там говорить — Роберто ненавидел весь мир!
Глава 18. Накануне триумфа
Через два дня Альфредо и Офелия прибыли в дом его родителей.
Добрый маркиз, который во время своего недавнего визита к Альфредо не особо присматривался, чтобы внимательно осмотреть Соледад, решительно решил, что это и есть та самая невеста его сына.
Да, он видел в прошлый раз блондинку, а сейчас он видел перед собой брюнетку, и можно было решить, что в первую очередь он должен был обратить внимание на цвет волос.
Дело в том, что зрелый аристократ, чей характер был буйным и чей первый порыв был устрашающим при первом знакомстве, просто сейчас восхищался красотой и грацией Офелии.
С другой стороны, впечатление, которое молодая женщина произвела на маркиза, было немного иным; он заметил в невесте Альфредо нечто такое, чего не мог с точностью определить.
Однако, доброта и галантность, с которой Альберто обходился с той, которая должна была стать женой его сына, только усиливали его опасения.
Однажды днем, через несколько дней после приезда молодой пары, Офелия и маркиз уехали из Койн-Праса в соседний город.
Когда они вернулись, веселый смех Офелии вывел из задумчивости маркизу, которая задумчиво бродила по парку.
— Вы так быстро вернулись? — спросила маркиза, идя навстречу мужу.
— Верно, я и сам не думал, что мы так быстро вернемся, — сказал он.
Альфредо, который читал, сидя на скамье, оставил книгу и пошел встречать вновь прибывших.
Все четверо собрались на террасе, где все еще сияло солнце, и уселись в удобные кресла.
— Ну, причиной почему мы так быстро вернулись послужило, в первую очередь, умение Офелии, мастерски водить машину.
— Не смейтесь надо мной, маркиз, — воскликнула молодая женщина, делая вид, что смущена.
После этого с кокетством, не лишенным изящества, комедиантка сказала, обращаясь к матери своего жениха: