— Госпожа маркиза, позвольте мне поцеловать вашу руку и подарить вам эти цветы.
— А для тебя, Альфредо, я принесла эту прекрасную гвоздику, которую собираюсь приколоть тебе на лацкан.
— Я вам ничего не привез, — сказал маркиз, — но хочу сообщить вам кое-какие новости. Знаменитый бродячий цирк, исколесив всю страну, даёт сегодня вечером свое единственное представление в городе, что вы об этом думаете?
Как всегда, маркиза согласилась с желаниями мужа.
Альфредо тоже согласился.
Через некоторое время, пока они обсуждали покупки, Офелия попросила разрешения удалиться.
— Я получила письмо от отца и не хочу откладывать с ответом. Он просил от его имени меня поблагодарить вас от его имени за проявленное гостеприимство, которым я окружена в этом доме.
— Не забудьте передать ему наш сердечный привет.
Проходя мимо Альфредо, Офелия сделала ему знак, который означал:
«Иди за мной!»
Офелия лгала с величайшей наглостью.
Встревоженный коммерсант места не находил не зная, где сейчас его дочь.
Под предлогом того, что она не может больше наблюдать душераздирающее зрелище — видеть её парализованную и немую мать, печально известная женщина попросила у отца разрешения уехать на месяц в путешествие, и добрый старик взял день на размышление.
Эгоистичная просьба дочери заставила его задрожать от гнева и боли. После паралича его жены, всё, что у него осталось, так это любовь дочери, только это могло быть для него единственным утешением.
И даже она собиралась бросить его в трудную минуту…
Но семейный врач, не без некоторого колебания, которое не ускользнуло от проницательного дона Луиса Роке, подтвердил, что Офелия страдает опасной формой нервной депрессией, и ее отец согласился на просьбу дочери.
— Что ж, отправляйся в путешествие, выздоравливай, и будь счастлива, если сможешь, оставляя вот так своих несчастных родителей…
Больше он ничего не добавил; лишь протянул дочери бумажник, набитый банкнотами.
Дочь уехала и не подумала даже после написать отцу.
Теперь Офелия вспомнила о том, что должна напомнить о себе, что с ней всё в порядке, и также решила между делом объявить мистеру Роке о своем предстоящем браке с первым наследником маркизов Катамарка.
***
Офелия не успела войти в роскошно обставленные комнаты, как Альфредо вошел за ней.
— У меня есть письмо от миссис Гарсии! Она пишет о нашем сыне, любовь моя! — прошептала она ему ласково на ухо.
Лицо Альфредо озарилось радостью. Когда разговор заходил о его сыне, к нему словно возвращался весь смысл его жизни.
Офелия заметила, что с тех пор, как её сына, не было рядом, Альфредо оставался постоянно молчаливым и угрюмым, равнодушным к её красоте, едва ли не враждебным.
Яростная злоба пронзила его сердце.
Может ли случится так, что ей не удастся растопить холодное сердце Альфредо, несмотря на её красоту?
Она не была влюблена в него, но жаждала завладеть его богатствами.
Однако гордость и самолюбие Офелии, были уязвлены от продолжительной холодности, которую он ей демонстрировал.
Она даже не могла поверить, действительно ли это был перед ней тот мужчина, в чьих объятиях она когда-то испытала наслаждение!
— Ты позвала меня лишь для этого?
— Да, — ответила Офелия, — ты думаешь, это не так важно?
— Для меня это самое главное в мире…
— Важнее, чем твои родители?
— Важнее.
— Важнее, чем я?
— Еще больше, — повторил Альфредо.
Она прикусила губу, понимая, что подозрения подтвердились. Альфредо любит только её сына.
— Ты на меня сердишься?
— Я не сержусь на тебя, нет, моя жизнь. Всё дело в другом — сказал он, небрежно её обнимая.
— Однако, кажется, ты не так уж рад, — заметила Офелия, внимательно вглядываясь в грустное лицо Альфредо.
— Ты совершенно права в своих подозрениях. Я страдаю от невыразимого чувства, что должен скрывать от родителей существование ребенка, как будто это серьезное преступление.
Злая женщина в испуге сделала шаг назад:
— Ради Бога, Альфредо, подумай обо мне! О! Твои родители будут презирать меня, если узнают, что я уже мать! Кроме того, мы можем быть спокойны, потому что миссис Гарсия позаботится о нашем сыне, как о своем собственном.
Альфредо с сомнением покачал головой.
— Мне не нравится эта женщина, если я и согласился оставить ей ребенка, то только потому, что ты сказала мне, что она была раньше твоей кормилицей. Но я бы предпочел ей мою экономку.