— Тогда наш секрет был бы под угрозой, Альфредо, — заметила Офелия с притворным смирением.
— Моя экономка сдержанна и добра, — ответил Альфредо. — Ты очень несправедлива, проявляя к ней недоверие. Но, в любом случае, давай не будем больше об этом спорить. Что тебе пишет миссис Гарсия?
— Давай вместе прочтем. Для нас главное, чтобы ребенок был здоров и счастлив.
Альфредо кивнул и прочел письмо. Закончив, он прошептал вслух, словно разговаривая сам с собой:
— Я так и думал!
Матушка Гарсиа, в письме, заверяла, что будет бережно заботиться о ребенке и что она любит его так, словно он был «брошен на произвол судьбы», а в конце письма умоляла господина маркиза одолжить ей пятьсот песо.
Без дальнейших комментариев Альфредо достал бумажник, и передав пятьсот песо Офелии, сказал:
— Вышли ей деньги. Я хочу, чтобы наш сын был счастлив…
— Вот что я думаю, — сказала Офелия, беря деньги. — Как думаешь, твоим родителям потребуется много времени, чтобы дать свое согласие на наш брак?
— Я так не думаю. Однако, как требует того обычай, они должны будут попросить твоей руки у твоих родителей.
На лице Офелии отразилось беспокойство.
— Поговори об этом прежде сама с отцом, — добавил он. — Ты ведь говорила, что ты только что получила от него письмо и будешь ему писать ответ, верно?
— Да, ты хочешь посмотреть, что пишет мой папа? — предложила Офелия.
На самом деле ей было безразлично, что он сейчас ответит — да или нет.
Офелии ничего не стоило бы притвориться убитой горем из-за того, что она потеряла воображаемое письмо от своего обожаемого отца…
Альфредо отказался, а потом попрощался с хитрой Офелией.
Как только Офелия осталась одна, она цинично пробормотала:
— Идиот! Когда ты дашь мне свое имя, и окажешься в моих объятиях, ты станешь моим рабом!
Она начала с величайшей тщательностью приводить себя в порядок, чтобы быть готовой сегодня вечером отправиться на цирковое представление.
Офелия нарядилась в свое самое лучшее шелковое платье, украсив множеством драгоценностей и надушилась самыми дорогими духами.
Закончив с приготовлениями, женщина торжествующе улыбнулась.
Ее губы зашевелились, и с них сорвались слова:
— Сегодня вечером, мне придется немного расстроить старого маркиза… Ха-ха-ха!
Глава 19. Звери!
Маркиза отказалась вместе со всеми отправиться на цирковое представления из-за постоянной головной боли, которая мучила при наступлении сумерек.
Офелии представление очень понравилось. Цирк был одним из ее любимых зрелищ, и, кроме того, команда циркачей была одной из лучших, которые она когда-либо видела.
В конце первой части программы Старый маркиз Катамарка предложил посетить конюшни цирка.
Альфредо извинился и отказался сопровождать его; в соседней ложе сидел его однокурсник по учебе, и он предпочел остаться и поговорить с ним.
Вместо этого Офелия с радостью приняла приглашение старого аристократа, а сам директор галантно предложил себя в качестве гида.
Офелию интересовали не лошади, а артисты. Эта бродячая и свободная жизнь едва ли не вызывала у нее зависть.
«Как, должно быть, счастливы эти люди, — думала она, — они свободные существа, они разъезжают по всему свету, они смеются над обществом и его нелепыми предрассудками».
Проходя через большой участок огороженной земли, маркиз спросил, указывая на человека:
— Что делает этот человек?
— Дежурит, — ответил директор. — Никто не может входить туда, кроме укротителя Жерара. Вот там держат диких зверей.
— Вот, — воскликнула Офелия со сверкающими глазами, — как было бы интересно их увидеть?
— Правда? — спросил восхищенный маркиз. — О, похоже, мисс притягивает сила льва, жестокость тигра, гибкость пантеры…
— Скоро вы увидите этих зверей за работой, — сказал директор. Они как раз выходят в третьей части нашей программы.
— Ну, пожалуйста, — упрямо настаивала Офелия. — Я бы хотела взглянуть на них поближе прямо сейчас.
— Только укротитель сможет удовлетворить ваше желание.
— И он с удовольствием соглашается, — раздался голос позади них.
Офелия и маркиз повернули головы и оказались перед мускулистым смуглым мужчиной с густыми волнистыми черными волосами и горящими глазами.
Взгляд Офелии был прикован к фигуре этого сильного мужчины.
Легкая дрожь пробежала по её телу, и она закрыла глаза, как будто боялась, что постыдные мысли, которые пришли ей в голову, могут выдать её глаза.