— Прошу следовать за мной, — пригласил их Жерар.
И он провел их в помещение, где стояли клетки; сквозь прутья решеток виднелись львы, тигры и пантеры, — великолепные экземпляры, которые были в большом почете у укротителя Жерара.
Офелия подошла к клетке, где в одиночестве сидела прекрасная пантера. Когда зверь увидел ее, она вытянула свои проворные конечности и осталась неподвижной, глядя на женщину, которая пристально смотрела на нее, будто вонзила в неё глаза. Через некоторое время пантера закрыла веки, словно побежденная, и издала рык.
Женщина, словно в облике настоящей дикой пантеры, самодовольно улыбнулась, но не была удовлетворена?
Она сняла свою тонкую шелковую перчатку и, прежде чем кто-либо мог помешать или даже предупредить ее, проворно просунула руку в клетку и хлестнула зверя по морде перчаткой.
Она быстро вскочила и бросилась к решетке, страшно рыча.
Потом они сообразили, что это было безрассудство Офелии.
Маркиз вскрикнул, очень испугавшись:
— Что вы наделали? Вы не ранены?!
— Нет, маркиз, — ответила Офелия с величайшим спокойствием. — Я хотела унизить гордость этого животного.
— Но, дитя мое, ваша прихоть могла стоить вам руки — - заметил маркиз, восхищаясь мужеством своей будущей невестки.
Укротитель зверей, бросил на Офелию странный взгляд.
— Я знаю, — ответила Офелия, — но я была уверена в своей ловкости. — И в прочности решеток— добавила она укротителю с иронией.
Офелия пристально посмотрела на него.
Маркиз и директор начали комментировать случившееся, продолжая идти вперед, полагая, что Офелия и укротитель следуют за ними.
Вместо этого они продолжали разговаривать между собой.
—Судя по вашему взгляду, вы считаете, если бы я оказалась перед зверем без решетки, защищающей меня от его нападения, я бы вся дрожала от страха.
— Вполне вероятно, если не сказать наверняка, — возразил укротитель.
В глазах Офелии мелькнул огонек презрения.
— Какой из ваших зверей самый жестокий и самый опасный?
— Бенгальский тигр, — ответил Жерар.
— Я хочу войти в вашу клетку, в вашем сопровождении, — задумчиво произнесла Офелия.
Укротитель посмотрел на нее не без некоторого восхищения; он колебался с ответом, но в конце концов ответил:
— Я не могу согласиться с вашими требованиями.
— Это значит, что вы не чувствуете себя способным защитить мою жизнь, — ответила она с укоризной.
На несколько секунд их взгляды скрестились, словно они хотели проникнуть в самые сокровенные мысли друг друга. В этот момент между ними словно завязалась таинственная и крепкая связь.
— Но что заставляет вас захотеть войти в клетку? — спросил наконец укротитель.
— Чтобы доказать вам, чтобы вы не сомневались в моей храбрости.
— Доказать мне?
— Да, именно вам, — сказала Офелия, в зрачках которой горел таинственный огонь.
Укротитель судорожно сжал кнут в руке и резко сказал:
— … Следуйте за мной, но я рекомендую вам не кричать, как только окажетесь внутри, даже если страх заставит ваше сердце бешено забиться.
Клетка бенгальского тигра была просторной. Укротитель открыл дверь и вошел, щелкнув кнутом.
Зверь с ревом скрылся на противоположном конце.
Офелия тотчас же вошла и осталась позади, снова закрыв за собой дверь.
Привлеченный щелчком хлыста укротителя, маркиз бросился к клетке.
— Офелия! Боже Мой! Выходите немедленно…! — умолял он безрассудную молодую женщину.
— Молчите, сэр! — сказал ему директор, идя за ним. — Не издавайте ни единого крика, иначе мы увидим, как их обоих разорвут на куски.
Маркиз Катамарка молчал и с тоской смотрел на страшного тигра, который зловеще уставился на Офелию.
В тот момент, когда дрессировщик перестал смотреть на тигра, чтобы понаблюдать за бесстрашной молодой женщиной, животное воспользовалось этим, чтобы наброситься на Офелию; но дрессировщик нанес чудовищный удар рукояткой хлыста по голове тигра и выстрелил из одного пистолетов, два из которых висели у него за поясом.
Это, вместе с новыми и постоянными ударами хлыста, заставило зверя отступить в угол, ревя от боли.
Затем оба молодых человека отступили к двери, куда тигр снова бросился, но когда он подошел, она уже закрылась за ними.
Маркиз бросился навстречу Офелии с распростертыми объятиями.
— Сумасшедшая, сумасшедшая!
Но этот упрек сочетался вместе с радостью, которую он испытал, видя ее живой и невредимой, вызывая в нем горячее восхищение.