Произнеся эти слова, больная замолчала.
Маркиз несколько мгновений молчал; он был поражен.
Это было не то откровение, которого он ожидал.
Наконец, придя в себя от изумления, в которое повергло его это откровение, он нашел в себе силы произнести:
— Что? Альфредо не мой сын?
Больная женщина не могла ответить ему вслух. Она замахала правой рукой в воздухе, давая понять, что он неправильно её понял.
Через мгновение приступ, который охватил женщину, мешал ей говорить, отступил, и она подтвердила:
— Альфредо не твой сын, как и не мой! В моем секретере есть бумага, где ты найдешь все ответы, как только прочитаешь… ты узнаешь всё! Сейчас у меня больше нет сил…
Де Бриальмон поспешил туда, куда указала ему жена.
Ключ был вставлен в ящик. Он открыл его дрожащей рукой и сразу же увидел упомянутый листок.
Он с лихорадочной тревогой развернул его и стал жадно вчитываться в строки.
«Сегодня, 15 Сентября, 19…»
Эта дата словно по волшебству собрала воедино его разрозненные воспоминания. Действительно, в то время маркиз де Катамарка занимал пост министра Аргентинской Республики в столице Франции.
И память его связала это воспоминание с чрезвычайно ужасным событием, которое он узнал из письма, которое было связанно с упомянутой датой.
В тот же месяц, в сентябре, он получил телеграмму из Парижа, которая заполнила его душу порывами радости.
Эта телеграмма была послана ему его возлюбленной Матильдой и огласила следующее:
«Дорогой, теперь ты — отец прекрасного ребенка, который станет честью и славой твоего благородного рода. Я дала ему имя — Альфредо, назвав в честь твоего деда. Со мной всё хорошо.
С любовью,
Матильда.»
Глава 27. Неожиданное признание
Прежде чем продолжить чтение, Эдуардо де Брианон устремил взгляд на больную женщину. И когда он увидел, что она не смотрит на него, а погружена в одно из тех полубессознательных состояний, в которых душа, кажется, вот-вот улетит, хотя и не предвиделось гибельного исхода, он вышел из комнаты медленным и мучительным шагом.
Ему хотелось прочесть в одиночестве те строки, которые в один миг разрушат столько иллюзий.
Когда он вышел из спальни, которая сообщалась с кабинетом, появилась прекрасная и очаровательная Офелия.
Интриганка подошла навстречу аристократу с подавленным видом и грустным голосом его спросила:
— Как мама? Не скрывайте этого от меня! Я должна знать правду.
— Все еще серьезно… Офелия, — ответил маркиз, — ты хочешь её увидеть?
— Да.
— Мне сейчас не хочется никого видеть. Скажи сестре Каридад, чтобы она пошла вместе с тобой к ней.
Неподалеку от них монахиня, присматривавшая за больной, была поглощена чтением молитвенника.
Офелия решила пойти к ней, чтобы попросить войти с ней к маркизе, желая снова взглянуть на свою умирающую свекровь.
Изменившийся взгляд Маркиза Катамарки вызвал у Офелии тревожные подозрения.
Она видела его за несколько минут до того, как больная женщина позвала его, и тогда его взгляд был взглядом человека, смирившегося с болью потери любимого человека.
И не только в этот раз, с тех пор как болезнь поразила благородную даму, она часто слышала из уст маркиза фразы сожаления, что он скоро станет вдовцом.
В чем же тогда причина этого внезапного и трагического отчаяния, которое она только что в нем заметила?
Офелия решила выяснить эту тайну, заключавшую все это, а маркиз торопливой походкой вошел в свой кабинет.
Маркиз сел и приготовился прочесть знаменательный документ.
«Сегодня, 15 Сентября, 19… моя мучительная материнская боль, чувствует утешение…»
Затем маркиза своей рукой, почерк которой он сразу узнал, что новорожденный, наследник маркиза, умер в течение нескольких часов после того как появился он на свет, подменили на сына какой-то крестьянки.
Совершая столь гнусный поступок, я не руководствовалась никакими эгоистическими мотивами, чтобы сохранить твою любовь, Эдуардо.