Офелия извинилась, чтобы загладить свою вину перед ним:
— Я не это имела в виду, дорогой… О, нет! Как только представлю себе, как отец и сын ругаются… или того хуже — дерутся… Это было бы чудовищно!
— Этого никогда не будет! — возразил Альфредо, чье сердце было исполнено мужества и кротости. — Я думаю, что смогу выдержать даже пощечину от отца, и при этом моя рука никогда не дрогнет.
— Прежде чем дело дойдет до этого, давай прислушаемся тогда к нему. Разве мы не собирались ехать в Лондон?
— Да, столица Англии занимает первое место в нашем маршруте.
Лицо Офелии на мгновение озарилось загадочной улыбкой, при воспоминании лихой фигуры укротителя зверей.
Только подлая женщина могла находить более приятной дикую страсть в этом авантюриста, чем изысканный вид Альфредо.
И даже если он не любил ее, потому что душа его была наполнена невыразимым образом Соледад, разве Офелия не сумеет ли победить его холодность силой самоотречения?
Они вышли в сад и вдруг с удивлением увидели, что маркиз Де Бриальмон торопливо направляется к оранжерее, где выращивались самые ценные и редкие экземпляры Восточной флоры.
Пораженная внезапной мыслью, Офелия воскликнула:
— Позволь мне поговорить с вашим отцом!
— А почему бы и нет? Хотя я и не советую этого делать; ты столкнешься с его гневом, который еще не рассеялся, и я не знаю, что его вызвало.
— Я все выясню, — уверенно сказала Офелия. — Твой отец всегда был ласков и добр ко мне.
— И со мной тоже, Офелия. Впрочем, теперь ты сама всё видела…
— Разве он никогда не обращался с тобой строго? — спросила Офелия, задумчиво.
— Никогда. Вот почему у меня тяжесть на сердце, когда я вижу его таким раздраженным против меня, и этому явно нет предела. С другой стороны, мама, как ни странно, она всегда вела себя со мной более сурово.
— … Неужели? Но разве такое возможно? — воскликнула комедиантка, не в силах скрыть своего изумления. — Я помню, что ты говорил мне это и раньше, и я не хотела в это верить. Так неуместна холодность в материнской заботе….
— Меня также всегда поражала строгость, с которой она обращалась со мной, ведь она мне дала жизнь. В моих детских воспоминаниях нет воспоминаний о проявлений нежности, которые так часто бывают у матерей…
Альфредо замолчал. Сам того не желая, воспоминания печальных событий его детства вызвала у него глубокое волнение.
Со стороны Офелии, слова мужа глубоко тронули женщину.
Сама не зная почему, она вспомнила тот момент, когда маркиза позвала своего мужа.
Может ли быть какая-то таинственная связь между их разговором и последующим поведением Эдуардо де Бриальмона?
Она видела, как он, выйдя из комнаты больной женщины, весь дрожал и был бледен, как покойник. Склонная искать невероятные объяснения всему, что не было ей ясно, она решила вызвать своего свекра на откровенность, зная, что у неё есть самое сильное оружие — женское кокетство.
— Подожди меня наверху, Альфредо, — сказала она неожиданно. — Я сейчас собираюсь поговорить с твоим отцом.
Альфредо улыбнулся.
Он хорошо знал скрытный характер Маркиза, и он считал любые усилия Офелии бесполезными.
— Ты ничего не узнаешь, — проворчал он, отходя от неё.
Молодая женщина самодовольно улыбнулась. Как мог Де Бриальмонт проявить бесчувственность к ее чарам за столь короткое время?
Когда она увидела, как Альфредо исчез на лестнице, ведущей из сада в здание, она тут же вошла в оранжерею.
Увидев ее, Катамарка сделал удивленное движение:
— Если я вам мешаю, я ухожу, — сказала Офелия кротко и застенчиво.
— Нет, Офелия, нет, — сказал маркиз с любезностью, — Чем ты меня побеспокоишь?
— Да что я знаю! Очень недавно вы были таким…
— Говори, говори, не бойся, — подбодрил её Катамарка.
— …таким раздраженным… Бедный Альфредо!.. —
Услышав это имя, глаза маркиза сверкнули странным блеском.