— Папа!
Маркиз вопросительно посмотрел на нее.
— Отец, — повторила она, — вы очень цените этот предмет?
— Кольцо?
— Кольцо и маленькую таблетку, которая в нём.
— Очень сильно. Кольцо память о том, кто это дал их мне.
— У вас так много воспоминаний об этом мудреце, — сказала Офелия с вкрадчивым и ласковым голосом, оглядывая оранжерею.
— На самом деле, все здесь постоянно напоминает мне о нем, — ответил он. Но почему ты спрашиваешь меня?
— Потому что я хотела бы получить от вас подарок, и на этот раз голос Офелии стал слабее шепота.
— Может быть, ты хочешь, чтобы я подарил тебе это ужасное кольцо? — ошеломленно спросил маркиз.
— Да.
Эдуардо де Бриальмон сделал шаг назад. Затем, после короткого, тягостного молчания, он с удивлением спросил:
— Но зачем вам понадобился такой опасный предмет?
Вероломная Офелия на мгновение заколебалась, прежде чем ответить.
— Я не могу сказать вам этого прямо сейчас…но правда в том, что я просто страстно хочу им обладать. Иногда так неприятно жить! Может быть, вы сами храните это кольцо у себя, с тем же мрачными намерениями, которые так меня очаровывают.
— Нет, я не могу согласиться, Офелия. Я бы раскаялся при мысли, что ты в порыве романтического отчаяния можешь покуситься на свою жизнь. Нет, не могу, не могу!
Маркиз сопровождал свои слова отрицательными жестами, выражавшими такой искренний ужас, что она сочла бесполезным настаивать, и, повернувшись спиной, выпрямившись, походкой королевы, направилась к выходу из оранжереи.
Но прежде чем она успела уйти, маркиз догнал ее и сказал:
— Держи, Офелия. Ты прав; жить иногда невыносимо мучительно. Как я могу тебе в чем-то отказать?
Дрожащей рукой он протянул драгоценный камень Офелии, которая взяла его, опьяненная радостью, бормоча:
— О, спасибо, бесконечное спасибо! А теперь я хочу задать вам несколько вопросов… Я не пойму, почему вы так настаиваете, чтобы мы с Альфредом отправились в свадебное путешествие?
— Да, Офелия… Я настаиваю… Я требую этого… Мне очень больно, но иначе и быть не может.
— Я не могу узнать истинную причину?
— Нет, Офелия. И так как мне очень больно говорить об этом, не расспрашивай меня больше ни о чем.
Маркиз Катамарка был так взволнован, что Офелия удалилась с еще большим любопытством, чем полчаса назад, когда пошла за ним.
Глава 30. Неожиданное открытие
Вечером того же дня Де Бриальмон отправился в спальню, где лежала его жена.
Несмотря на негодование, которое он испытал, узнав, что его обманула женщина, которой он дал свое имя, по прошествии нескольких часов его сердце сжалось от жалости.
Благородный род Бриальмонтов вымер бы вместе с ним, то есть он действительно был бы уничтожено его женой, даже если в мире существовал преемник. Но мог ли он согласиться, чтобы его имя носил этот сын простолюдинов, более отталкивающие, чем самые свирепые преступники? Они продали своего сына за пачку банкнот. Какой преступник может сравниться с ними?
А сын этой мерзкой парочки, разве он не будет освобожден от всякой наследственности?
Не затаился ли в его голове какой-нибудь ужасный преступный микроб, который, когда никто этого не ожидает, вопреки здравым принципам, внушенным ему с детства, побудит его совершить бесчестный поступок?
Увы! И может ли он покинуть этот мир, обремененный навязчивым страхом?
* * *
Все эти размышления мучили маркиза с тех пор, как он расстался с Офелией.
Одно событие ускорило все события. Когда Катамарка направлялся в комнату жены, он увидел выходящего оттуда Альфредо.
Аристократ был поражен. Он ослушался его!
Глухое раздражение охватило его, и он бросил упрёк дрожащим от ненависти голосом:
— С каких это пор ты осмеливаешься нарушать мои приказы? Разве я не говорил тебе не входить в эти покои?