Не успела дрожь от первых слов стихнуть в воздухе, как в дверь постучал слуга.
— Маркиза, — так называла служанка Офелию, — просила разрешения войти.
— Не надо, я сейчас же выхожу, — сказал Альфредо вставая, и направился к выходу из кабинета.
— Подумай хорошенько над тем, что я тебе сказал, — сказал Маркиз Катамарка.
Слышала ли весь этот разговор Офелия?
Глава 31. Сети негодяя
Словно избавление от угрызений совести, было лучшим лекарством от недугов Маркизы, после её ужасного откровения, которое она сделала своему мужу. Женщина почувствовала огромное облегчение и очень быстро пошла на поправку.
Доктор, настрой которого был пессимистичен еще утром, как только вернулся, чтобы навестить свою пациентку вечером, заявил, что всякая опасность исчезла.
Но с тех пор, как она сделала огромное откровение, охваченная угрызениями совести или полагая, что находится при смерти, Эдуардо не мог принять раскаянии жены, что он находился в неведении столько лет.
Почему Матильда позволила излить неисчерпаемое сокровище его любви на это существо, в жилах которого не текла его кровь?
Ведь маркиз очень любил Альфредо.
Разве не было доказательством его любви, что он даже уступил, когда согласился, чтобы Альфредо женился на Офелии, несмотря на то, что по началу он угрожал лишить его наследства?
Ах! Было бы лучше, если бы она продолжала молчать, по крайней мере, ему не пришлось бы проходить через всё это.
И теперь он не мог найти никаких оправданий маркизе.
О! У де Бриальмона не было ни минуты покоя. Может быть это неправда?
Ведь Альфредо был так похож на него, и все говорили, что он — его точная копия.
У него даже был его характер. Нет-нет, Альфред не способен совершить недостойный поступок; он доказывал это бесчисленное множество раз.
Не было никого, кто мог бы превзойти его в милосердии, праведности и честности; Альфредо ничего не унаследовал в смысле чувств от своих несчастных родителей, которые без малейших угрызений совести продали его за горсть монет.
Маркиз Катамарка горько сожалел, что так жестоко обошелся с таким невинным и несчастным молодым человеком.
О, какая ужасная тоска! Какая ужасная пытка!
Слуга пошел доложить Бриальмону, что маркиза хочет видеть его.
— Эдуардо, — сказала Матильда, когда муж вошел к ней, — ты можешь простить меня? Я так упорно боролась, чтобы не причинить тебе этого вреда… Но я не могла умереть, унести с собой в могилу эту страшную тайну… Если бы ты это узнал от других каким-то образом, ты бы заподозрил меня…
— Молчи, Матильда, не продолжай. Зло уже свершилось, и рана, которую ты открыла в моем сердце, очень глубока… она никогда не будет исцелена…
Голос горничной маркизы, просившей разрешения войти, прервал слова маркиза де Бриальмона.
— Только что принесли телеграмму для госпожи, — сказал служанка, протягивая ее на серебряном блюдце.
— Открой её ты, — сказала больная, когда служанка удалилась. — От кого она?
Маркиз развернул бумагу и прочел:
«Мне нужно десять тысяч песо. Если вы не пошлете их немедленно, я открою Эдварду вашу тайну. Рикардо»
Телеграмма была от брата маркизы де Катамарка из Нью-Йорка.
Де Бриальмон уставился на свою жену, она ужасно побледнела.
— А Рикардо тоже знал?.. твой секрет? — спросил он через мгновение.
— Да, — вздохнула Матильда.
— Как странно… И эта угроза… У твоего брата нет совести. С твоего позволения, я отвечу ему.
И, не дожидаясь ответа, он подошел к секретеру маркизы, взял лист бумаги взял перо и написал следующее:
— Слишком поздно. Эдуардо знает обо всем. Мне жаль, что я не могу выслать тебе больше денег. — Матильда.
— Ты не против? — спросил маркиз, давая жене прочитать текст телеграммы
— О, другого ответа он не заслуживает, — ответила она.
— Хорошо, тогда я отправлю её без промедления.