— Я никого там не знаю, — призналась Соледад.
Боцман почесал затылок и многозначительно посмотрел на жену.
Она тут же поднялась со стула.
— У нас там есть один хороший друг. Он крестный нашего старшего сына. О! Он не последний человек в городе! Он не больше не меньше, как старший управляющий — «Гранд-отеля».
— Лучшего отеля в мире! — заявил муж.
— Если хотите, мы напишем ему рекомендательное письмо, и вы ему отдадите.
— Я буду вам благодарна от всего сердца.
Итак, на следующий день, с письмом в руке, которое она должна была передать управляющему, Соледад попрощалась с этим хорошими людьми, с выражением вечной им благодарности.
Глава 33. Чужое счастье
— Вы приступите к своим обязанностям довольно удачно.
— Почему, Мистер Хадсон?
— Моя секретарша только что получила телеграмму, извещающую о скором прибытии молодой пары.
Так как Соледад не ответила, потому что она действительно не знала, что сказать, управляющий продолжил, улыбаясь:
— Они прилетят на самолете из Буэнос-Айреса. Это, несомненно, молодожены. Они займут комнаты с 37 по 40.
— Хорошо, мистер Хадсон. — Большое вам спасибо.
— Не нужно благодарностей, — усмехнулся он и удалился.
***
Пока Соледад приводила в порядок комнаты, одни из самых роскошных в отеле, она с грустью подумала:
— Как счастлива должно быть женщина, которая сегодня вечером приедет сюда со своим любимым мужем!
Было уже начало девятого, как у входа в отель остановилась машина.
Вскоре Соледад услышала голос управляющего:
— Будьте добры следуйте за мной. Я надеюсь, господа, вам всё придется по вкусу.
Соледад, стоявшая у входа в спальню, увидела, как он вошел, и до ее ушей донесся мужской голос:
— Полагаю, ты хочешь осмотреть свои комнаты. Я тоже сейчас буду занят. Я переоденусь и напишу телеграмму, чтобы известить отца о нашем прибытии в Лондон.
Услышав этот голос, Соледад окаменела. Ее глаза, расширившиеся от изумления, хотели увидеть лицо леди, но та стояла к ней спиной.
— Господи Боже! — пробормотала она, прислонившись к двери— Разве это не голос Альфредо, которому я обязана жизнью?
Её подозрения вскоре подтвердились, и тогда ею овладела печальная меланхолия. Как скоро он забыл о ней…
Присутствие леди вырвало ее из грустных мыслей, и, вспомнив о своих неизбежных и скромных обязанностях, Соледад решила, что должна узнать, чем может помочь.
Но сухой и надменный голос её остановил:
— Можешь уходить, — сказала она, не оборачиваясь. — Я позову тебя, когда ты мне понадобишься.
На этот раз волнение Соледад превзошло все границы. Этот голос пробудил в ее душе тысячу горьких и болезненных воспоминаний, хлестнув ее, как хлыстом.
«Офелия! Это Офелия!» — пробормотал она приглушенным голосом.
Затем, решив, что это галлюцинация, она добавила:
— Этого не может быть! Мои чувства обманывают меня, Боже мой! Я брежу или схожу с ума?
Она вышла оттуда задыхаясь, словно ей не хватало воздуха.
Идя по коридору, она наткнулась на смуглого мужчину с черными блестевшими глазами.
Соледад подумала, что это какой-то путешественник остановился в отеле; она почтительно поздоровалась с ним и пошла дальше, не заметив, как незнакомец вошел в ту же комнату, из которой она только что вышла.
***
В половине десятого Соледад вызвали в офис.
— Передайте эту телеграмму господину маркизу де Катамарке.
Несчастная женщина взяла послание дрожащей рукой.
Она должна была встретиться лицом к лицу с человеком, которого так внезапно бросила!
Подавленная тоской, она поднялась наверх, в комнаты, где остановились молодожены.