***
— Как вас зовут?
— Томас Шелли Хадсон, — сказал управляющий очень спокойным голосом.
— Что вы можете сказать о фактах?
— Ничего, господин следователь.
— Как же! — воскликнул тот, весьма восхищенный. — Минуту назад вы готовы были уточнить мне некоторые детали.
— Да, господин следователь. Я могу рассказать, но…
Управляющий, неожиданно смолк.
— Почему вы молчите, мистер Хадсон?
— Но, я полагаю, что всякие мелочи вряд ли имеют какое-то значения, для проведения дела. И не имеют никакой связи с преступлением.
— Неверное предположение, — предупредил следователь. — Сначала, расскажите мне, что вы знаете о горничной, которая была обнаружена в номере?
— Я знаю о ней очень мало. Сегодня утром посыльный вручил ко мне письмо, которое ему вручила молодая женщина.
Далее он рассказал то, что мы уже знаем.
— А где живут твои друзья? — уточнил следователь
— В Северном «Вулвиче».
— В вашем письме нет никаких подробностей о человеке которого вам рекомендовали?
— Нет, господин следователь. Они только написали мне, что она хорошая женщина, и ей некуда пойти. Мне больше ничего не нужно было от этой молодой леди, чтобы принять ее в отель.
— Это значит, что семья моряков абсолютно уверена в ней.
— Именно.
Следователь на несколько мгновений задумался.
— У вас есть письмо, которое вам прислали друзья? Оставьте его мне.
Управляющий повиновался.
За этим последовала еще одна пауза, которая, по мнению мистера Хадсона, длилась целую вечность.
Наконец следователь снова спросил:
— А вот что касается самого преступления, можете ли вы просветить правосудие?
— Нет, господин, следователь
— И вы не можете указать мне ни одного человека, который мог бы что-то знать?
— Нет. Я пошел на крики горничной и пришел, когда маркиза прижималась к трупу мужа.
— До вас никто не приходил?
— Нет.
— Нет, сэр, я пришел первый.
— И вы, как и все остальные, слышали страшное обвинение маркизы Катамарки?
— Да, господин следователь.
Он сделал несколько заметок в своем блокноте.
— Хорошо, мистер Хадсон, вы можете идти, — сказал он, закончив писать.
Управляющий Хадсон вышел, как будто с его плеч свалилась огромный груз.
О Боже, почему это должно было случиться именно с ним?
Глава 36. Побеждена!
— Пусть придет горничная, — приказал следователь приставу.
Клерк и его помощник сделали резкое движение, когда они увидели, как вошла потрясенная Соледад, казавшаяся еще более прекрасной из-за невыносимой боли, написанной на ее лице, никто, даже сам следователь, не смог сдержать своего восхищения.
Она продолжала оставаться чистой и невинной, насколько же сильной было бы мужество этой девушки, чтобы противостоять ловушкам и нападкам мужчин, в которых его несравненная красота должна вызывать бурю ненасытных желаний!
— Как вас зовут? — спросил следователь.
— Соледад де Орбиго.
— Так вы испанка?
— Да, я родилась в Севилье, но с детства живу в Аргентине.
— Ваши родители эмигрировали?
— Нет, сэр. Я их никогда не видела.
По телу следователя пробежал холодок. Если какое-то человеческое несчастье касалось его сердца, то он ощущал глубокое участие.
«Она не знала своих родителей», — мысленно сказал он про себя и склонил голову над лежавшим перед ним листом бумаги.
Но этот лист бумаги был белым, как горностай, и там ничего не было написано, и тот, кто бы это заметил, не понял бы, почему следователь так пристально и долго на него смотрел.
Когда он поднял голову, его лицо было бесстрастным, замкнутым…