— Тогда кто же ваши родители?
— В Севилье меня приютил в свой доме один добрый бизнесмен, который позже переехал в Буэнос-Айрес; там он вырастил меня, как родную дочь, и я жила с ним до самой свадьбы.
Тут голос девушки дрогнул, и она издала легкий стон. Она должна была держаться изо всех сил, чтобы справиться со своими эмоциями.
— Вы хотите сказать, что вы замужем?
— Нет. Может быть уже вдова, — ответила неопределенно Соледад.
— Вы не знаете местонахождение вашего мужа? Вы боитесь, что он умер?
— Да, сэр, — сказала Соледад, сдерживая слезы. Кораблекрушение поставило нас обоих перед лицом неминуемой гибели. Меня спасли, а потом за мной ухаживали добрая семья моряков.
— Друзья мистера Хадсона?
— Да, сэр; им и своей печальной судьбе я обязана своим пребыванием здесь.
— Вы знали, что маркизы Катамарка остановятся в этом отеле?
— Нет, сэр, и я удивилась, увидев их, — ответила Соледад.
Следователь откинулся на спинку кресла, а остальные с любопытством уставились на молодую женщину.
— Удивлены? — спросил следователь. — Так вы знали маркизов Катамарка?
— Да, сэр, — ответила Соледад, бледнея.
Следователь не смог сдержать удивленного жеста.
— И вы их давно знаете?
— Я познакомилась с маркизом полгода назад, — ответила Соледад, и когда она вспомнила этот день, её бледные губы заметно дрогнули.
— При каких обстоятельствах вы с ним познакомились? — продолжал допрос следователь.
— Очень тяжелых. Он подобрал меня посреди улицы.
Соледад остановилась.
— Я прошу вас рассказать мне всё. Конкретно и ясно.
— Мне так стыдно вспоминать некоторые факты, — ответила несчастная женщина.
— Будьте сильнее всех своих воспоминаний, — ласково сказал следователь.
— Ну, — сказала Соледад, сжимая руки белизны лилий. — Маркиз Катамарка подобрал меня на улице… в мою первую брачную ночь после свадьбы, и.....
Когда она это выговорила, голос девушки внезапно затих, и сильнейшие рыдания сотрясли её тело.
Все присутствующие были тронуты этим взрывом боли, столь глубоко по-человечески.
— Объясните, почему вы находились на улице, и были подобраны в столь для вас памятную ночь.
Для Соледад настал момент неописуемой тревоги.
Собравшись, она спокойно посмотрела на следователя и остальных, и четко сказала:
— Я не могу рассказать вам это… я не могу выдать вам тайну, и отвечу на любые вопросы, кроме этого.
Тогда следователь, ничуть не смутившись, торжественным голосом сказал, что он действительно внушителен:
— Соледад де Орбиго, мы уважаем вашу щепетильность. Я не буду расспрашивать вас о том, что вы не хотите раскрывать; но как следователь я не могу проигнорировать вопрос о том, как долго вы находились у маркиза.
— Один месяц.
— А, потом вы его больше не видели?
— Нет, сэр.
— Когда вы расстались, между вами ничего не было кроме искренней и чистой дружбы?
— Да, сэр.
— Вы можете рассказать, как вы попрощались с маркизом?
— Нет, сэр.
— Как же так? — нахмурившись, спросил следователь.
— Я имею в виду, что никакого прощания и не было.
Все в комнате оживленно зашевелились, глядя на девушку.
— Я прошу вас объясниться более полно.
Щеки Соледад окрасились румянцем, и, глядя на следователя с таким страдальческим видом, который не произвел на него никакого впечатления, она ответил вполголоса:
— Я сказала вам как есть, сэр. Однажды вечером, я покинула его дом в Монтевидео.
— Я полагал, что маркизы Катамарки проживают в городе.
— Да, сэр.
Это показалось следователю несколько подозрительным
В голосе Соледад было столько замешательства и растерянности, что следователь мысленно удивлялся, недоумевая, как люди могут противостоять столь большому натиску невзгод.