Его глаза встретились с пристальным взглядом его верного советника.
— Боюсь, что это письмо и есть тому причина… — сделал предположение Брум и замолчал.
Милорд с испуганным выражением посмотрел на друга своей юности и, проведя рукой по лбу, чтобы отбросить мучившие его дурные мысли, вышел из столовой, не произнеся и слова.
Глава 45. Роковое стечение обстоятельств
После дачи показаний Офелию охватило ужасное сомнение, что Соледад сможет опровергнуть её слова.
Но не перестаралась ли она?
Что касается Катамарки, то Офелия была спокойна.
Мертвые не возвращаются из небытия, чтобы опровергнуть ложь.
Но вот Соледад.....
Очутившись в своей комнате, размышляя и перебирая в уме свою фантастическую историю, Офелия с тоской поняла, что оставила щель, через которую мог просочиться свет истины.
Как она сожалела, сказав это в своем воображении, что:
«Соледад разговаривала с ней, когда она пыталась её образумить в доме Маркиза»!
Если следователь заподозрит ее в правдивости, она погибнет!
Достаточно было спросить Соледад об этом моменте, чтобы ее крошечная ложь, была обнаружена проницательным взглядом следователя.
К счастью, судя по словам следователя, что заставляло трепетать её сердце от счастья, Соледад не могла некоторое время не могла ничего заявить.
Но, что с ней случилось?
Неужели боль от того, что она была втянута в этот процесс, так её поразило?
Она вспомнила оранжерею сада маркиза Катамарка, где росли удивительные растения, обладающие ужасным свойством заставить уснуть человека раз и на всегда.
И одновременно она перевела взгляд на свою правую руку, где сверкало кольцо, подаренное ей старым Маркизом.
Она долго смотрела на него, как зачарованная. Там, в крошечном углублении, образующем печать драгоценного камня, покоился мощный яд, который сможет заставить заснуть Соледад, чтобы она никогда, никогда не проснулась.
Ее воображению не потребовалось много времени, чтобы составить дьявольский план.
— Если бы я посмела, если бы я смогла! — думала она.
В состоянии возбуждения, вызванного ужасным желанием, ослепившим ее душу, она начала лихорадочно ходить по комнате.
Внезапно она остановилась; ей показалось, что она слышит осторожно крадущиеся звуки, которые раздавались где-то рядом.
В самом деле кто мог навестить ее в такой поздний час — в два часа ночи?
Мысль о том, что это был Жерар, заставила ее судорожно вздрогнуть.
Но прежде чем открыть дверь, она заставила себя успокоиться. Через дверь до её слуха донеслось легкое покашливание женщины.
Как оказалось, это была просто новая горничная, которая заменила Соледад в обслуживании этих номеров.
Офелия открыла дверь, и горничная, молча кивнув, протянула ей письмо.
Бледная, как привидение, потому что только один человек имел безрассудную смелость написать ей в таких обстоятельствах, Офелия взяла письмо и поспешила закрыть дверь.
Как только она разорвала конверт, она была ошеломлена, смущена, не в силах понять, кто мог написать эти ужасные, лаконичные строки:
«Не пройдет и 24 часов, — говорилось в них, — как убийца Маркиза Катамарки будет в руках правосудия.»
Под этими словами стояла подпись — «Т».
Сверхчеловеческим усилием ей удалось подавить крик ужаса.
Воцарившееся молчание, угрызения совести и это таинственное предзнаменование вызвали у Офелии приступ страха.
Она поднесла руку к глазам, чтобы не видеть призрака, возникшего в углу комнаты, которое вызвало её разыгравшееся воображения.
— Прости, прости — бормотали она едва шевеля одними губами.
Потому что в эту минуту ей показалось, что несчастный Альфредо де Катамарка приближается к ней с неумолимым желанием отомстить.
Инстинкт самосохранения предупреждал ее об опасности, которой подвергали ее детские страхи, но, несмотря ни на что, она еще некоторое время продолжала держать руку над глазами.
Затем она вздохнула с облегчением; ужасное видение стало размытым.
Затем она задумалась о письме, которое держала в руке.
Внезапно подозрение ослепило её сознание внезапной ясностью.
Т, первая буква слова тигр…
Разве было письмо нет от прекрасного дрессировщика зверей?
Поскольку её глаза никогда не видели почерка этого человека, она не могла, просто разглядывая написанные от руки буквы, утвердится в своей правоте.
Таким образом, от мысли к мысли, она пришла к идее, что в письме должны содержаться еще какие-то важные новости, которые, возможно, не сразу видны человеческому глазу.