Когда она пришла в себя, то увидела рядом с собой женщину, красивую и такую милую, что она ей показалась одной из тех добрых фей из сказок её детства.
Прошло два дня с момента опасного обморока, но теперь она уже ничего не могла вспомнить, как оказалась здесь.
Она только хорошо помнила свои злоключения, которые постоянно её преследовали.
— Как ты себя чувствуешь, дитя мое? — спросила дама, и несчастной показалось, что будто она слышит голос Ангела.
В то же время дама провела по её золотистым волосам своей изящной рукой.
— Хорошо, мадам, хорошо, — повторила Соледад, со вздохом выдохнув.
— Но где я? И кто вы, как вас зовут? Я буду благословлять ваше имя всю жизнь, за то, что вы помогаете мне в трудную минуту.
— Бедняжка! — про себя сказала себе леди Гамильтон. Как она благодарна и как ласкова! И подумать только, что над ней висит гнусное подозрение!
Благородная леди ответила вслух:
— Я просто человек, которому вы не безразличны; а место, где вы находитесь, — это отель.
Эти последние слова вернули несчастной женщине ужасные воспоминания.
— Гранд Отель! — воскликнула она с выражением ужаса на лице, которое она прикрыла обеими руками.
Таким образом, прижимая руки к лицу, она оставалась в течение длительного времени, неподвижная, молчаливая, словно ее тело покинула душа.
Прикосновение ласковой руки Миледи к ее волосам привели в чувство, выводя из бессознательного состояния, в которое она была погружена всё это время.
— Святой Боже, помоги мне! — воскликнула она.
И после недолгой паузы, оживившись, взяв Миледи за руку, спросила:
— Неужели и вы не верите в мою невиновность?
— Не волнуйся, дитя мое. Доктор рекомендовал вам полный покой. Иначе меня здесь не было.
— Неужели вы верите, что я виновна в смерти великодушного и верного человека, который спас мне жизнь? О, скажите мне, что не верите! Пусть будет у меня хотя бы один человек в мире, который верит в мою невиновность!
— Я и есть этот человек, Соледад! — утешила ее Миледи, протягивая к ней руки.
Соледад покрыла их поцелуями и слезами.
Леди Гамильтон, старалась сдержать эмоции, нахлынувшие от сладкого волнения, которые она никогда не испытывала за всю свою жизнь, и тихим голосом произнесла:
— Я верю в твою невинность, потому что вижу твою чистую и прекрасную душу, и буду защищать тебя от ловушек твоих врагов, от глупости и неведения других.
— Вы это сделаете, не зная меня? Боже, благослови вас!
— Да, бедная девочка! Я, надменная и гордая «леди Гамильтон», буду защищать вас от всех и вся, повинуясь тайному голосу, который я не знаю откуда исходит.
— С небес! — сказала уверенно Соледад.
И поскольку к этому моменту несчастная вспомнила всё, она спросила:
— Значит, именно вам я обязана быть здесь? Неужели без вашего влияния меня бы отвели в…
— Не бойся. Ты не попадешь в то ужасное место, которое даже не смеют произнести твои губы, иначе власть и деньги лорда Гамильтона не стоили бы и цента. После того, когда ты почувствуешь в себе силы, тебе предстоит одна возвышенная миссия…
— О, сеньора! Расскажите мне поскорее, что это будет за миссия. Я готова пожертвовать собой, я хочу послужить на благое дело.
— Вы отправитесь в место, где зло людей не сможет вас достать.
В этот момент в комнату вошла монахиня, которую Леди Гамильтон назначила присматривать за Соледад.
— Моя душа тоже жаждет покоя! Я не буду этому противиться!
Сказала так Соледад, потому что она решила, что Миледи имеет в виду, что она должна вступить в монастырь.
— Нет, дитя мое, — ответила Миледи, угадав её мысли. — Я не это имела в виду, хотя миссия, о которой я говорила, не менее приятна в глазах Господа.
— Правда, сеньора, что же это, если не монастырь?
Когда Соледад смолкла, Леди Гамильтон продолжила:
— Я говорю не об этом. В одной прекрасной долине есть заведение, основателем которого я являюсь. Это приют для детей, которые не знали своих родителей… или попросту у них их нет…