Никто никогда не говорил мне, что дети попадают в рай, так что в смерти, по моему детскому пониманию, лишь еще больше сгущались все ужасы и несчастья.
В тот раз слепая женщина не смогла слушать, со своим обычным безразличием, когда этот зверь внезапно начал мучить меня, и внезапно ударила его огромной палкой по голове.
Руки негодяя, выпустили меня, и он яростно повернулся к слепой, которая тут же воскликнула:
— Не смей её бить, слышишь? Не для этого мы её украли! Кроме того, это её хлеб… И если бы не она ты бы голодал…
— Я должен убить ее, как и тебя! — воскликнул негодяй.
— Не посмеешь… Соледад, иди сюда! Если ты еще раз ее ударишь, я верну ее тем, у кого она была раньше… Они хотя и не были ее родителями… но они хорошо о ней заботились!
— Да, за счёт неё! Когда она у них была, они были богатыми…
Соледад сделала на этом моменте паузу, переводя дыхание.
Глава 49. Детство Соледад. Часть 2.
Леди взяла одну из рук Соледад в свои и девушка продолжила рассказ:
— Мой рассказ почти подошел к концу. На следующий день слепая сказала мне:
— Ты была украдена, но те люди, которым мы хотели тебя вернуть, умерли год назад.
Я не помню, что я сказала, но на самом деле я не поверила её объяснениям.
Горе и страдания сделали меня недоверчивой.
Но всё что оставалось, так это поверить словам слепой женщины, но почему-то она больше не протестовала против избиений моего палача. Напротив, в ней произошла большая перемена.
Она стала сварливой, сквернословила, и в конце концов, она тоже увлеклась выпивкой.
В конце концов, через некоторое время она уже не могла выйти попрошайничать без доброй порции спиртного, а иногда даже посылала меня купить ей еще.
Моя жизнь в этой ужасной лачуге, с этими двумя чудовищами, с каждым днем становилась все опаснее.
С тех пор, как я случайно узнала, что меня украли, прошло ещё два года невыразимых физических и моральных мучений.
Муж слепой женщины продолжал мучить меня с прежней жестокостью.
Сколько раз мне приходилось прятаться, в ужасе, захлебываясь рыданиями, в соседней комнате, подальше от глаз тех, кто хотел насладиться моими страданиями, постоянно меня избивая.
Но Бог, который присматривал за мной, предопределил конец моим мучениям.
Слепая женщина заболела, и больше уже никак не поправлялась.
Ее болезнь была сильной и ужасной…
… Ужасные страдания сопровождали последние дни её болезни.
Ее муж, чтобы заботиться о ней, продал жалкие вещи, которыми была обставлена эта хижина, и также заложил дешевую одежду. В конце концов он превратил в наличные всё, что имело хоть какую-то ценность.
И он сам, с самопожертвованием и терпением, в которое я не могла поверить, заботился о слепой женщине и ухаживал за ней.
По отношению ко мне он был снисходителен, и вел себя настолько же нежно и ласково, вопреки прежнему поведению, когда был столь жесток.
Такая внезапная перемена в нём, показалась мне сперва необъяснимым явлением, и я приписала чуду, что произошло с ним. Но сегодня я знаю, ответ, почему он так себя начал вести.
Он не хотели принимать чужой помощи из страха, его соседи не узнали обо мне, и не начались лишнее расспросы.
Но эта борьба с его извращенными инстинктами не могла продолжаться долго… Единственные люди, к которым он не изменил свой агрессивный характер, были соседи.
Беда еще заключалась в том, что никто не осмеливался переступить порог нашего жалкого жилища во время болезни слепой женщины.
Он также запретил мне выходить из дома.
Когда он убедился, что все его усилия напрасны, а вместе с тем и бесплодные жертвы на которые он пошёл, когда доктор объявил ему, что слепая не проживёт и три дня, его гнев не знал границ.
Он ходил по маленькой комнатушке из угла в угол, где умирала больная женщина, со свирепостью дикого зверя запертого в клетке.
Несколько раз он прерывал свою угрюмую и машинальную походку, чтобы настороженно посмотреть на жену, не умерла ли уже больная, а потом переводил взгляд на меня.