И как только Офелия произнесла эти последние слова, она встала:
— Я присмотрю за тобой, сестрёнка. — Мое положение и мой долг обязывает быть с тобой.
— Ты не покинешь меня?
— Я обещаю тебе, что мы никогда больше не расстанемся, мы будем жить так, и как раньше, когда жили, как две сестры.
Соледад не могла отказаться от этого предложения, да и не смогла бы. Она сжала губы от невыразимого волнения.
Офелия, когда вновь обняла ее, прошептала ей тихо на ухо:
— Помни о своей клятве! Надеюсь, никто еще ничего не знает?
Соледад не осмелилась ответить, боясь быть услышанной Миледи.
Но любящий и преданный взгляд, который она бросила на свою «сестру», был лучшим ответом, чем всё слова в мире, что ее губы никогда не нарушали клятву.
Как только Офелия ушла, Миледи спросила Соледад:
— Ты уверена, дитя мое, в том, что твоя подруга не обманывает тебя?
— Да, Миледи, она любит меня так же, как и я люблю ее.
— О нет, — сказала Миледи. — Это не значит, что…
Но Офелия повторила свои слова, словно считая предположения Леди Гамильтон святотатством.
Офелия вызвала в душе Миледи необъяснимые опасения, и она не решалась высказать их Соледад, чтобы ее не огорчить.
Но движимая таинственной силой, она сказала, вставая:
— Берегись, берегись ее, дитя мое. Тайный голос говорит мне, что она не очень-то тебя любит… Я не должна этого говорить тебе, но я не могу молчать, одному Богу известно, что у неё на душе.
Соледад с уважением выслушала эти слова.
Миролюбивая и нежная по характеру, она терпимо относилась к чужим ошибкам; впрочем, она бы запротестовала, если бы Миледи не сказала дрогнувшим голосом
— Я вернусь завтра, чтобы дослушать твою трогательную историю до конца.
И когда она обняла ее, ей показалось, что судьба этой несчастной молодой женщины и её собственная неразрывно связаны.
В тот же вечер, могущественная Леди Гамильтон, когда её голова коснулась подушки, она ощущала себя сильнее, чем когда-либо.
Ах, те, кто завидовал ее богатству, были бы поражены, если бы узнали, что творилось у неё на душе.
Потому что, на самом деле, она была бы более счастлива, если бы у неё не было нарядных платьев и дорогой еды, она с радостью бы оставила бы роскошный замок Гамильтонов, если бы Соледад оказалась…
Но ведь другую звали Ампаро!
И с этим для нее столь сладким именем на устах, в мыслях и сердце, она погрузилась в глубокий сон.
Глава 51. Неслыханная ошибка. Часть 1.
В то время как Офелия искала верное средство навсегда избавиться от Соледад и таким образом избавиться от компрометирующего свидетеля, и пока она пыталась любой ценой спасти Жерара, к которому испытывала вулканическую страсть, следователь продолжал свое расследование и распорядился, чтобы тело Маркиза де Катамарка было доставлено в судебное хранилище для проведения вскрытия.
Его доставили в амфитеатр и положили в одну из комнат, чтобы произвести вскрытие мужа Офелии.
Смотритель похоронного корпуса принялся раздевать тело.
Доктор, который был молод и уже славился большим практиком, осмотрел тело прямо у него на глазах.
На груди, между четвертым и пятым ребрами с левой стороны, виднелась глубокая колотая рана, через которую было потеряно много крови.
Разрез раны указывал на то, что лезвие орудия убийства было очень острым и длинным, а рука, которая держала его, очень сильной.
При более детальном изучении этой раны нельзя было даже высказать предположение, что она была нанесена женской рукой.
Опытные глаза судмедэксперта — именно он сделал заключение о смерти в «Гранд отеле» — внезапно и с глубоким изумлением отметил, что эта рана, очевидно хоть и довольно глубокая, не пробила грудную полость.