Произнеся эти слова, он поднял молодую женщину с пола и отнес ее на руках в соседнюю комнату, где положил ее в кровать.
В эту же минуту из соседней комнаты вошла экономка маркиза с дымящимся травяным отваром.
— Боже мой! — воскликнула старуха, — что это значит? Ничего, не переживай… Я позабочусь о ней, как мать…
Маркиз Катамарка еще мгновение пристально смотрел на Соледад, а затем вышел печальным из комнаты, глубоко задумавшись.
Глава 5. Новая жертва Офелии
— Доброе утро, мама. Хорошо спалось?
Этот вопрос Офелия адресовала Донье Лауре на следующий день после свадьбы.
— Меня мучили страшные кошмары, — ответила жена коммерсанта, нежно поцеловав дочь в лоб.
— Почему бы тебе не обратиться к врачу, мама? С некоторых пор ты проводишь бессонные ночи или мучаешься от дурных снов.
Мать в отчаянии склонила голову, глубоко вздохнула и ответила:
— Бедная моя дочь! Ты хорошо знаешь, что моя боль не вылечить никакими лекарствами.
— Но мое несчастье уже в прошлом, мама, — тихо сказала Офелия, — я смирилась… всё прошло, и ты тоже должна успокоиться.
— Успокоиться? — воскликнула донья Роке, — неужели тебе приходит в голову подобная мысль?
— Да что об этом думать! Иногда лучше думать, что этого никогда не было…
— Что-то утешает меня в этой мысли, дочь моя, но от этого не перестает тревожить меня моя совесть за Соледад!
Офелия сделала пренебрежительный жест:
— Я всегда буду благодарна ей за эту жертву, которую она принесла и может быть даже больше, чем должна чувствовать к Соледад. Просто подумай и скажи, кем бы она была без нас? Она, вероятно, скатилась бы в бездну самого жалкого существования. Ее жизнь превратилась бы в сплошное страдание.
— Мне очень больно слышать от тебя такие слова, Офелия, — сказала старуха с упреком. — Услугу, которую тебе оказала Соледад, не отплатить ничем на свете. Она согласилась поставить свою честь под удар, возложив на своё имя твой позор.
Ах, Офелия, моя дорогая дочь! Не надо так возмущенно смотреть. Я говорю о твоем позоре с мучительной горечью, но я уверена, что твоё легкомыслие и привело тебя к краю пропасти…
Без возвышенной жертвы Соледад, твой отец узнал бы всё, и ты можешь быть уверена, что он отказался бы от тебя и уж точно вышвырнул тебя из дома!
И я одна, кто знает этот секрет… с тех пор я и заболела… Я не могу уснуть ни днем, ни ночью, и в последнее время, несмотря на мои ужасные сны, я смогла поспать спокойно лишь сегодня несколько минут, впервые после вашего ужасного падения, лишь благодаря мысли о счастье Соледад. Теперь она определенно стала женой честного человека.
Она не успела договорить, потому что в этот самый момент вошел отец Офелии, и донье Лауре пришлось прерваться.
— Что с вами такое? — спросил он заинтригованно, заметив серьезный взгляд обеих женщин.
— Ничего, папа. — Мы говорили о Соледад… что она оставила нас. Как теперь нам свыкнуться с мыслью, что её больше не будет в нашем доме.
— Нам придется смириться, — сказал дон Луис Роке. — Что касается меня, то, думая, что она счастлива, я тоже счастлив. Хочу задать вопрос, хотите, чтобы после обеда мы отправились в гости, навестить партнеров по моим делам?
Прежде чем мать и дочь успели ответить, дверь открылась, и в комнату вошел Роберто.
— Роберто! — воскликнули все в один голос, с изумлением глядя на него.
Бледность е перекосившегося лица, лихорадочный блеск его глаз, а также мокрый, забрызганный грязью костюм свидетельствовали о том, что он прошел много миль и не ложился спать всю ночь.
Отец Офелии прошел ему навстречу, охваченный роковыми предчувствиями.
— Мне нужно поговорить с вами наедине, — сказал Роберто с ледяным акцентом.
— Поговорить со мной наедине? — повторил, ошеломленный коммерсант. — В чем дело? Говорите прямо. У меня нет никаких секретов от жены и дочери.
— Как вам будет угодно, — сказал Роберто, пожимая плечами. — В конце концов, всё должно всем быть известно.