— Очень много.
— Почему?
— Потому что он потерял много крови, и он невероятно ослаб.
— Ясно….
— И у него был нервный шок, очень серьезный.
— Шок?
— Да, и в результате этого он впал в каталептическое состояние, что и заставило поверить, что он умер.
— Я понимаю.
— Ему потребуется много времени, чтобы прийти в себя.
— Мы должны предупредить…
— Кого?
— Следователя.
— Нет.
— Пока этот человек и впрямь не умер…
— Все равно, — ответил доктор Уоттс.
— Почему вы так решили?
— Преступление совершено. В этом виновен убийца, если этот человек в таком состоянии, словно он мертв. Следователь решит его допросить, и это замедлило бы его выздоровление или, возможно, кто-то захотел бы, чтобы он не смог дать никакие показания
— Ага, ясно!
— К тому же, может произойти нервное потрясение, и вот в этом случае спасти больного уж точно будет невозможно; пусть он сперва восстановит силы, я должен быть уверен, что мне удастся его спасти, и вот только тогда его можно будет представить следствию, что он жив.
— А что же на счет его членов семьи?
— Вот здесь даже не знаю. Через пару дней нужно будет их уведомить. Ведь этот человек не англичанин…
— Разве нет?
— Он аргентинец. Он был здесь один со своей женой.
Несмотря на то, что в тот день у доктора Уоттса было много работы, в течение четырех часов он не покидал раненого.
Он был очень заинтересован в его спасении.
Он должен был признать, что совершил огромную ошибку, посчитав мертвым человека, который все еще был жив, но прежде всего сейчас он должен был выполнить свой долг, который требовал, чтобы он вернул к жизни маркиза Катамарка, и он ни за что на свете не отступил бы от своего долга.
Если его репутация, как врача пострадает, это было бы еще хуже, но никто, кроме о его совести, не мог бы обвинить его в халатности.
К тому же, он был уверен, что его коллеги по профессии поймут и простят ему оплошность
Глава 52. Неслыханная ошибка. Часть 2.
По всей видимости, с Маркизом произошла каталепсия, редкое состояние, возникающие при необычных обстоятельствах, которая и охватила всё тело Маркиза, будто превратив в безжизненный труп, так что это вполне оправдывало допущенную ошибку врача.
И доктор решил, что даже если он сразу же не сообщит следователю о случившемся, то это будет в лишь в интересах пациента.
Какое имеет значение сообщить об этом на двадцать четыре часа раньше, или на двадцать четыре часа позже?
Раненый снова открыл глаза и больше не закрывал их с прежней поспешностью.
Доктор дал ему чашку горячего липового чая с несколькими каплями рома и стал ждать результата, который оказался превосходным.
Губы раненого задрожали, и ему показалось, что он хочет что-то сказать. Доктор подошел к нему, чтобы услышать слова, которые срывались с этих измученных губ.
— Я… ранен? — пробормотал маркиз.
— Да, сэр.
— Серьезно?
— Нет. Вы просто ослабли от потери крови.
— Ах!
— Молчите, и постарайтесь поспать, закройте глаза.
— Хорошо.
— Чем больше вы спите, тем лучше, — посоветовал врач.
Раненый был так слаб, что закрыл глаза и вскоре уснул.
Поэтому доктор отдал смотрителю и его жене необходимые инструкции и вышел на улицу.
Он не сомневался, что маркизу будет оказана вся необходимая помощь.
Он также рассчитывал, что эта тайну никто не выдаст, и был убежден, что через несколько дней сможет объявить Офелии:
— Ваш муж жив!
Глава 47.
Тревога.
Когда Офелия вошла в свой номер, директор гостиницы уже её ждал в комнате.
Этот бедняга, возможно бессознательно, влюбленный в великолепную красоту вдовы, , даже не замечал бездны зла в её душе, которое скрывалось за столь очаровательной оболочкой, оказался драгоценным помощником в темных планах Офелии.
Как только он увидел ее, он сказал ей доверительным тоном:
— Я навещал следователя… естественно, по вашей настоятельной просьбе.
Офелия вопросительно посмотрела на него, лениво опустившись в кресло.
— Я назвал ему номер мужа Соледад, в который он возможно останавливался до убийства.