— Да, — сказала Офелия, — этого достаточно, если учесть показания директора, который первым делом тебя и заподозрил.
— Но как же так, если все газеты приписывают преступление Соледад, горничной, которая обслуживала ваши комнаты!
— И ее по-прежнему считают виновной, — сказала Офелия, — хотя теперь берут во внимание, что она не совершала преступление, а была лишь только соучастницей.
— Соучастницей?
— Да, но мужа этой девицы.
— Она была замужем? Да? И какой мотив приписывается преступникам? Может быть, ограбление?
— Нет, месть! Я ведь знала эту горничную и ее мужа.
И тогда негодяйка, подробно рассказала, кто такие Соледад и ее муж, и о её подлой уловке, придуманной для того, чтобы следователь принял личность укротителя Жерара за личность Роберта Артигаса.
— Завтра я бы, не колеблясь, прошел мимо батальона полицейских и поспорил, что они не смогут меня узнать!
— … О, боже мой, все эти бравады ничтожны! Будь просто осторожен, чтобы тебя случайно не обнаружили.
— Мы умрем в один и тот же день, так что не бойся за меня! — воскликнул он, подходя к ней и обнимая ее.
— Не будь сумасшедшим, — запротестовала она.
— Полагаю, что хоть сегодня ты посвятишь мне несколько часов, — сказал потом укротитель, — нам нужно многое рассказать друг другу…
— Этого не может быть; я ездила к следователю, и если я припозднюсь, это может вызвать определенные подозрения. Так что наберись терпения и, главное, не будь так неосторожен, чтобы написать мне снова. Я не уверена, что мою переписку не будут читать.
— Ты думаешь, что письмо, которое я тебе послал, может вызвать подозрения? Я так не думаю.
В своей недальновидной голове он полагал, что предосторожность писать невидимыми чернилами была верхом дерзости и осмотрительности!
— Именно! — воскликнула Офелия. — Следователь сразу же насторожился. К счастью, теперь меня сейчас никто не подозревает.
— Так как же мы будем узнавать новости друг о друге и что с нами происходит? — недоумевал Жерар.
— Очень просто, — сказала Офелия после недолгих раздумий. Рекламный блок в газете. Таким образом, мы сможем общаться.
— Посмотрим, посмотрим! Объясни лучше, — умолял Жерар, восхищаясь талантом и хитростью Офелии, которые покорили его.
— Ты что, не понимаешь? — спросила она, надув губы от недовольства.
— Вообще-то нет…
— Ну, сейчас всё поймешь. Завтра, например, ты можешь отправить объявление в редакцию газеты. В этом объявлении ты скажешь следующее или что-то подобное:
— «Ваш тигр живет спокойно и с нетерпением ждет возвращения своей тигрицы».
Но пусть тебе никогда не придет в голову поставить инициалы тигра и тигрицы. Ты теперь меня понимаешь?
— Да, да! — ответил Жерар.
— Ты будешь терпелив?
— Да, — пообещал укротитель.
— Поверь оно того стоит… — продолжила Офелия.
— Почему ты так говоришь?
— А ты не догадываешься? — ответила она сладким голоском. — Скоро мы будем богаты, безмерно богаты.
— Какое мне дело до богатства? — презрительно бросил Жерар. — Мне нужна только ты. Одной тебя мне вполне достаточно.
Офелия улыбнулась. Она была довольна и польщена этими словами.
Вот если бы Альфредо любил ее точно так, он бы остался в живых.
Но этот человек никогда не смотрел на нее с любовью с тех пор, как они поженились.
Как будто между ними ничего и никогда не было… Всегда учтивый, но такой холодный и равнодушный!
Ах, в последние дни одно его присутствие вызывало у неё не только неприязнь, но и отвращение!
Вот Жерар был совсем другим.
Офелии пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться искушению остаться с ним еще на некоторое время.
— Значит, ты любишь меня больше, чем мое будущее богатство?