Разумным решением было бы отступить. Сосредоточиться на открытых источниках, на официальных контактах, на том, что можно узнать без риска. Написать в Берлин, что проверка запроса о стрелковом оружии не дала результатов, и закрыть тему.
Рихтер смотрел на свои записи и думал, что самое разумное решение — не всегда правильное. На следующий день он отправил телеграмму в Берлин.
Текст был сухим и осторожным, он сообщал о потере контакта, о слухах насчёт нового проекта в области пехотного вооружения, о том, что информация требует подтверждения из других источников. Никаких выводов, никаких предположений. Только факты. Те немногие, что у него были.
Ответ пришёл через два дня.
«Информация принята. Продолжайте работу по основным направлениям. Запрос о стрелковом оружии остаётся в силе. Соблюдайте осторожность.»
Рихтер перечитал телеграмму дважды, пытаясь понять, что за ней стоит. «Запрос остаётся в силе» — значит, Берлин всё ещё интересуется. «Соблюдайте осторожность» — значит, они понимают, что ситуация непростая. Но никаких указаний, никакой помощи, никаких новых источников или контактов. Справляйтесь сами. Впрочем, он и не ожидал другого. Берлин был далеко, и люди там имели собственные заботы. Война с Англией продолжалась, Средиземноморье бурлило, Балканы требовали внимания. Россия оставалась на периферии — союзник по пакту, торговый партнер, непонятная громада на востоке, о которой все знали. Что рано или поздно с ней придётся разбираться, но не сейчас.
Рихтер убрал телеграмму в сейф и вышел из кабинета. Он снова гулял по городу, это стало чем-то вроде ритуала, способом думать, двигаясь. Москва в конце января была серой и холодной, но после недели снегопадов выглянуло солнце, и город казался почти приветливым.
Он шёл по Тверской, мимо витрин магазинов, мимо афиш с объявлениями о концертах и спектаклях. Люди спешили по своим делам, не обращая на него внимания.
Если это правда, то русские работали над чем-то, что могло изменить правила игры. То, что несёт в руках каждый солдат. То, что определяет исход боя на ближней дистанции, в окопе, в лесу, в развалинах города.
Немецкая пехота была вооружена карабинами Маузера — надёжными, точными, проверенными десятилетиями. Плюс пистолеты-пулемёты MP 40 для ближнего боя. Система работала; вермахт доказал это в Польше, во Франции, в Норвегии.
Но если русские создавали что-то новое — что-то, что объединяло достоинства винтовки и автомата, это могло стать проблемой. Не сейчас, не завтра. Но в будущем, если война затянется…
Рихтер остановился у витрины книжного магазина, делая вид, что разглядывает корешки. На самом деле он смотрел на отражение улицы в стекле. Никто не следил. По крайней мере, никого он не заметил.
Он понимал, что строит гипотезы на песке. Одна фраза от одного информатора, который теперь, вероятно, сидит в камере или лежит в безымянной могиле. Этого было слишком мало для выводов. И всё же мысль не отпускала.
К вечеру он вернулся в посольство и обнаружил у себя на столе записку от Хасселя. «Зайдите ко мне, когда будет время. Г. Х.»
Рихтер поморщился. Визиты к Хасселю никогда не предвещали ничего хорошего либо партийные нотации, либо вопросы, на которые не хотелось отвечать. Но игнорировать его было нельзя; это создавало проблемы другого рода. Кабинет Хасселя располагался этажом выше. Рихтер постучал, вошёл. Хассель сидел за столом, перебирая бумаги; при появлении гостя поднял голову, улыбнулся той улыбкой, которую Рихтер про себя называл «улыбкой инквизитора».
— А, Рихтер. Хорошо, что зашли. Садитесь.
Рихтер сел, не снимая пальто.
— Вы хотели меня видеть?
— Да, пустяки, в общем-то. — Хассель откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. — Я просматривал отчёты за последние недели. Рутинная работа, вы понимаете. И обратил внимание на вашу последнюю телеграмму.
— Какую именно?
— Ту, где вы сообщаете о потере контакта и упоминаете какой-то «новый проект» в области вооружений. — Хассель смотрел на него внимательно, не мигая. — Можете объяснить подробнее?
Рихтер почувствовал, как внутри что-то напряглось, но голос его остался ровным.
— Объяснить что именно?
— Ну, откуда эта информация. Кто ваш источник. Насколько достоверны сведения.