Глава 7
Макет
Макет получался кривой. Симонов повертел его в руках, посмотрел с одной стороны, с другой. Приклад слишком длинный — или рука слишком короткая? Он прижал деревяшку к плечу, прицелился в стену. Неудобно. Упирается в ключицу, ствол задирается вверх. Не годится.
Он положил макет на верстак, взял рубанок. Снял стружку — тонкую, пахнущую смолой. Ещё одну. Ещё. Приложил снова. Лучше, но всё ещё не то.
За окном темнело. Который час он не знал и знать не хотел. Рубанок прошёлся по дереву ещё раз. Стружка упала на пол, к остальным — их там уже целая горка, надо бы подмести, но некогда.
Патронов не было. Это было главной проблемой и главным освобождением одновременно. Проблема — потому что без патронов нельзя стрелять. Нельзя проверить, как работает автоматика, как ведёт себя затвор, какая отдача. Всё, что он делал сейчас теория. Чертежи, расчёты, макеты из дерева и металла. Красивые картинки, которые могут не иметь ничего общего с реальностью.
Освобождение потому что без патронов можно думать. Не торопиться, не гнаться за результатом. Просто сидеть, смотреть, пробовать. Вырезать из дерева, подгонять, переделывать. Искать форму, которая ляжет в руки правильно.
Он вспомнил, как работал над АВС. Тогда всё было по-другому — сроки, отчёты, комиссии. Каждую неделю кто-то приезжал, смотрел, качал головой. Быстрее, товарищ Симонов. Армия ждёт. Страна ждёт. И он торопился, сдавал сырое, недоделанное, а потом расхлёбывал.
Сейчас никто не торопил. Человек от Ванникова сказал: к апрелю прототип, к июню испытания. Три месяца. Вечность, если не тратить время на глупости.
Утро он начинал с чертежей. Садился за стол, разворачивал листы, смотрел. Иногда часами просто смотрел, не рисуя, не исправляя. Искал ошибки, которые прятались между линиями. Потом брал карандаш и начинал работать.
Ствольная коробка была главной головной болью. Слишком много всего должно было поместиться в слишком маленьком пространстве. Затвор, возвратная пружина, газовый поршень, крепление магазина. Каждый элемент тянул в свою сторону, требовал места, конфликтовал с соседями. Он перепробовал десять вариантов компоновки. Потом ещё десять. Рисовал, зачёркивал, рисовал снова. Вырезал из жести грубые макеты, примерял друг к другу, смотрел, как они сходятся.
На двадцать третьем варианте что-то щёлкнуло. Не буквально — в голове. Он посмотрел на чертёж и понял: вот оно. Затвор перекашивается вниз, не в сторону. Поршень над стволом, короткий ход. Возвратная пружина за затвором, всё становится на свои места.
Он просидел над этим чертежом до утра, уточняя, считая, проверяя. К рассвету глаза слезились, спина болела, но чертёж был готов. Не окончательный — окончательных не бывает, — но рабочий. Такой, по которому можно делать прототип.
Степаныч работал на заводе сорок лет. Он помнил ещё царские времена, когда здесь производили охотничьи ружья и кто-то из великих князей приезжал на экскурсию. Помнил гражданскую, когда завод стоял, и голод, когда ели лебеду и кору. Помнил индустриализацию, пятилетки, аресты. Всё помнил и ничего не говорил, потому что научился молчать.
Но руки у него были золотые. Буквально, такие руки, которые делали из металла всё, что угодно. Дай ему чертёж, и через день он принесёт деталь. Точную, чистую, как будто отлитую по форме, а не выточенную на станке.
Симонов приносил ему чертежи каждый вечер. Степаныч смотрел, кивал, уходил. На следующий день приносил детали. Затворная рама, газовый поршень, крышка ствольной коробки. Всё из стали, всё настоящее, всё можно взять в руки и почувствовать.
— Хитрая штука, — сказал Степаныч однажды, разглядывая затвор. — Не видел такого раньше.
— Это потому что его ещё не было, — ответил Симонов.
Степаныч хмыкнул, то ли одобрительно, то ли скептически, не разберёшь и унёс чертёж следующей детали. К концу второй недели у него был почти полный комплект. Железные детали лежали на верстаке, разложенные по порядку. Ствольная коробка ещё пустая, без начинки. Затвор с боевыми упорами. Газовая трубка. Поршень. Крышка. Возвратный механизм пружина и направляющая. Спусковой механизм самый сложный, три дня работы и пять вариантов, пока получилось.
Ствола не было. Ствол это отдельная история, его нужно делать на специальном оборудовании, и пока непонятно, под какой калибр. Патрона-то нет. Но всё остальное было. Он мог взять эти детали и собрать их вместе. Посмотреть, как они сочетаются. Покрутить, подвигать, проверить ходы.
Он так и сделал. Сборка заняла два часа. Не потому что сложно, а потому что он не торопился. Каждую деталь осматривал, ощупывал, примерял. Некоторые подходили идеально. Затворная рама цеплялась за край коробки. Миллиметр лишний, может, полтора. Степаныч снимет завтра, не проблема. Спусковой крючок шёл туго, надо подточить ось. Крышка ствольной коробки люфтила, нужна другая защёлка.