Конструктор — Симонов С. Г., ранее известный по работе над автоматической винтовкой АВС-36. Сроки и этап разработки неизвестны. Однако интенсивность работы указывает на высокий приоритет проекта.
Он перечитал написанное, поправил несколько фраз, переписал набело. Запечатал в конверт, пометил грифом секретности. Завтра отправит дипломатической почтой. Через неделю — ответ. Или через две. Или вообще никакого ответа, только сухая отписка «принято к сведению».
Он положил конверт в сейф и вышел из кабинета. В коридоре его ждал Хассель. Первый секретарь стоял у окна, делая вид, что любуется видом на переулок. При появлении Рихтера обернулся, улыбнулся.
— А, герр Рихтер. Работаете в воскресенье? Похвальное усердие.
— У меня много дел.
— Не сомневаюсь. — Хассель подошёл ближе, понизив голос. — Я слышал, вы отправляли кого-то в командировку. В провинцию. По делам, не связанным с вашими прямыми обязанностями. Рихтер почувствовал, как внутри что-то напряглось.
— Я не понимаю, о чём вы говорите.
— Нет? — Хассель склонил голову набок, как любопытная птица. — Странно. Мне показалось, что вы в последнее время проявляете… как бы это сказать… инициативу. Инициативу, которая выходит за рамки ваших полномочий.
— Моя инициатива согласована с Берлином.
— Разумеется. Всё всегда согласовано с Берлином. — Хассель снова улыбнулся, но глаза его оставались холодными. — Я просто хочу напомнить, герр Рихтер, что мы работаем в команде. И в команде принято делиться информацией. Особенно когда эта информация касается вопросов безопасности рейха.
— Когда у меня будет что-то, чем стоит делиться, я непременно вас проинформирую.
— Буду ждать с нетерпением.
Хассель отступил, давая дорогу. Рихтер прошёл мимо, чувствуя его взгляд на своей спине. У лестницы обернулся — Хассель всё ещё стоял у окна, всё ещё смотрел.
Доклад 2 часть.
Вечером Рихтер сидел в своей комнате и пил коньяк. Комната была маленькой — кровать, шкаф, стол, стул. Окно выходило во двор, где днём играли дети посольских сотрудников. Сейчас двор был пуст, только снег блестел в свете фонаря. Он думал о Хасселе. Партийный надзиратель всегда был помехой, но раньше он ограничивался общим надзором — проверял почту, посещал собрания, писал отчёты о моральном духе персонала. Теперь он лез глубже. Откуда он узнал о командировке Вебера? Кто-то из охраны? Или сам Вебер проговорился где-то, с кем-то?
Неважно. Важно то, что Хассель будет копать дальше.
Рихтер отпил коньяку, поморщился. Он устал. Устал от двойной игры, от постоянного напряжения, от ощущения, что враги повсюду — и снаружи, и внутри.
За стеклом — Москва. Огромный город, миллионы людей, каждый со своими секретами. Город, который он пытался понять три года и не понял до сих пор. Город, который, возможно, скоро станет полем битвы. Рихтер стоял у окна и смотрел на снег, и думал о том, что время уходит. Для русских. Для немцев. Для всех.
На следующий день он отправил отчёт. Дипломатическая почта уходила по понедельникам и четвергам. Он передал конверт курьеру, получил расписку, вернулся в кабинет. Теперь только ждать.
Ожидание было худшей частью работы. Дни тянулись медленно, заполненные рутиной: отчёты, встречи, официальные приёмы. Он улыбался нужным людям, говорил нужные слова, играл роль второго секретаря по культурным вопросам. Роль, которая давно стала второй натурой.
В среду был приём в шведском посольстве — день рождения атташе, формальный повод для неформального общения. Рихтер пошёл, потому что не пойти означало бы привлечь внимание. Три часа улыбок, рукопожатий, бессмысленных разговоров о погоде и искусстве.
Швед подошёл к нему у буфета.
— Герр Рихтер. Давно не виделись.
— Герр Линдквист. Как поживаете?
— Спасибо, неплохо. — Швед взял бокал шампанского, отпил. — Знаете, я вспоминал наш разговор. О русских учениях.
— И что вспомнили?
— Те радиостанции, о которых я упоминал. Компактные, переносные. — Линдквист понизил голос. — Я навёл справки через свои каналы. Оказывается, это новая модель, только что запущенная в производство. Русские называют её РБМ — радиостанция батальонная модернизированная.
Рихтер слушал, стараясь не выдать интереса.
— И что в ней особенного?
— Дальность до двадцати километров. Вес около пятнадцати килограммов, один человек унесёт. И главное они производят их сотнями. Может, тысячами. — Швед допил шампанское. — Я не специалист, но мне сказали, что это серьёзно. Такой связи у них раньше не было.