Хассель откинулся на спинку стула. Несколько секунд он молча смотрел на Рихтера — холодно, оценивающе.
— Знаете что, герр Рихтер, — сказал он наконец. — Вы правы. Есть вещи, которые мне лучше не знать. Но есть и вещи, которые мне лучше знать. И я их узнаю. Рано или поздно.
Он махнул рукой — идите. Рихтер встал и вышел.
В коридоре он остановился, глубоко вдохнул. Руки слегка дрожали. Он сжал их в кулаки, подождал, пока дрожь пройдёт. Хассель объявил войну. Тихую, подковёрную, но войну. Теперь нужно было быть ещё осторожнее.
Глава 9
Гильза
Порох не горел. Вернее, горел — но не так, как нужно. Слишком медленно, слишком неравномерно. Давление в стволе нарастало рывками, пуля шла криво, гильзу раздувало. Из десяти выстрелов три давали осечку, два разрыв капсюля, один застревание в патроннике. Четыре оставшихся летели куда-то в сторону мишени, но попадали только два.
Костин смотрел на результаты испытаний и думал, что они никогда не успеют.
— Давление? — спросил Елизаров, не поднимая головы от бумаг.
— Две тысячи восемьсот. При норме две четыреста.
— Много.
— Я знаю, что много.
Елизаров наконец посмотрел на него. Старик — ему было за пятьдесят, для Костина это казалось стариком, выглядел измотанным. Мешки под глазами, щетина на щеках, воротник рубашки расстёгнут. Они оба не спали вторые сутки.
— Что с порохом?
— Партия семнадцать-бэ. Та же, что в прошлый раз.
— Значит, дело не в порохе.
— А в чём тогда?
Елизаров не ответил. Взял со стола гильзу, одну из тех, что разорвало при испытаниях, покрутил в пальцах. Латунь треснула вдоль, края загнулись наружу, как лепестки мёртвого цветка.
— Толщина стенки, — сказал он наконец. — Мы сделали её слишком тонкой.
— Но так по расчётам…
— К чёрту расчёты. — Елизаров бросил гильзу на стол. — Расчёты говорят одно, металл говорит другое. Нужно увеличить толщину на две десятых.
— Это изменит вес.
— Знаю.
— И баллистику.
— Знаю.
— И придётся переделывать всю партию.
— Знаю, Костин. Всё знаю. — Елизаров потёр глаза. — Но если мы отправим в Ковров патроны, которые разрывает при каждом третьем выстреле, нас расстреляют. И если не отправим вообще — тоже расстреляют. Выбирай.
Костин не стал отвечать. Выбор был очевиден. Он работал в Климовске полтора года. Приехал сюда после института — молодой инженер, двадцать четыре года, голова полная формул и никакого практического опыта. Думал, что знает всё. Оказалось не знает ничего.
Патроны. Маленькие латунные цилиндрики, которые кажутся такими простыми. Гильза, капсюль, порох, пуля. Четыре элемента, тысячи способов сделать неправильно. Химия пороха, металлургия латуни, баллистика пули, механика капсюля. Каждый элемент отдельная наука, отдельная головная боль.
Елизаров учил его с первого дня. Не формулам — формулы Костин знал лучше старика. Практике. Тому, чего не пишут в учебниках, что можно узнать только руками, годами проб и ошибок.
Сейчас им нужен был достаточно хороший патрон. И времени на его создание не было. Задание пришло в начале января. Костин помнил тот день: пасмурное утро, снег за окном, обычная рабочая планёрка. Елизаров вошёл с листком бумаги в руках — официальный бланк, печать наркомата, подпись заместителя наркома. Лицо у него было какое-то растерянное.
— Товарищи, — сказал он, — у нас новое задание. Срочное.
Он зачитал вслух. Разработать патрон промежуточного калибра. Параметры: 7,62 миллиметра, длина гильзы 41 миллиметр, масса пули 8 граммов, начальная скорость 700 метров в секунду. Срок месяц. Первые образцы должны быть отправлены в Ковров не позднее середины февраля.
— Это невозможно, — сказал кто-то из инженеров. — На такую работу нужен год минимум.
— Невозможно — не наше слово, — ответил Елизаров. — Начинаем сегодня.
Первая неделя ушла на расчёты. Костин сидел за столом по четырнадцать часов в день, исписывая листы формулами. Баллистика, термодинамика, сопротивление материалов. Каждый параметр тянул за собой десяток других, каждое решение создавало новые проблемы.
Калибр 7,62 — стандартный для советского оружия, это упрощало задачу. Но длина гильзы 41 миллиметр — это было новое. Винтовочный патрон имел гильзу 54 миллиметра, пистолетный — 25. Сорок один — что-то посередине, чего раньше не делали.
Короче гильза — меньше пороха. Нужно было найти баланс: достаточно мощный, чтобы пробить каску на двухстах метрах, достаточно лёгкий, чтобы солдат нёс больше боеприпасов. К концу недели у них были чертежи. Теоретически идеальные. Практически никем не проверенные.