Река лежала подо льдом — толстым, крепким, способным выдержать человека, лошадь, может быть даже лёгкую технику. Он думал об этом каждое утро, когда приходил сюда. Думал о том, как легко перейти эту реку зимой. Как легко будет тем, кто захочет перейти.
Пока никто не хотел. Пока.
— Товарищ майор!
Он обернулся. К нему бежал ординарец Петренко — молодой, румяный, в шинели нараспашку.
— Что?
— Из штаба звонили. Комдив вызывает к десяти.
Демьянов посмотрел на часы. Восемь двадцать. Времени хватает.
— Передай, буду.
Петренко убежал. Демьянов ещё минуту постоял на берегу, глядя на ту сторону. Потом развернулся и пошёл обратно, к позициям. Его батальон стоял здесь с ноября.
Четыреста двенадцать человек, по штату должно было быть пятьсот, но когда штаты совпадали с реальностью? Три стрелковые роты, пулемётный взвод, миномётная батарея. Вооружение — мосинки, «максимы», несколько «дегтярей», два ротных миномёта. Техники никакой, лошадей двадцать голов, на всё про всё.
Позиции были так себе. Траншеи, вырытые ещё осенью, сейчас занесённые снегом. Блиндажи сырые, тесные, с печками, которые дымили больше, чем грели. Колючая проволока в один ряд, пулемётные гнёзда через каждые двести метров. Всё по уставу, всё как положено.
И всё бесполезно, если немцы решат ударить по-настоящему. Демьянов знал это. Знал, что его батальон продержится час, может два, против серьёзной атаки. Знал, что траншеи не остановят танки, а «максимы» не собьют самолёты. Знал и ничего не мог с этим сделать.
Его дело было стоять и ждать. Наблюдать за той стороной, докладывать о передвижениях, держать оборону до подхода подкреплений. Если подкрепления успеют.
Штаб дивизии располагался в Бресте, в двадцати километрах от границы. Демьянов добрался туда на попутной полуторке своего транспорта у него не было, приходилось пользоваться тем, что подвернётся. Дорога была разбитой, трясло немилосердно, водитель матерился на каждой яме.
В штабе было тепло и суетно. Офицеры сновали по коридорам, машинистки стучали на машинках, где-то звонил телефон. Обычный день, обычная армейская рутина.
Комдив Сергеев принял его сразу. Невысокий, плотный, с бритой головой и усталым взглядом. Командовал дивизией второй год. Кадровый военный, старой закалки.
— Садись, Демьянов. — Он указал на стул. — Чаю хочешь?
— Не откажусь.
Сергеев кивнул ординарцу, тот исчез. Комдив сел за стол, разложил перед собой бумаги.
— Как обстановка?
— Спокойно. Вчера наблюдали движение на той стороне колонна грузовиков, около двадцати машин. Шли на север, в сторону Тересполя.
— Что везли?
— Не разглядели. Тенты закрытые.
— Люди? Техника?
— Похоже на людей. Может, снабжение.
Сергеев кивнул, записал что-то в блокнот. Ординарец принёс чай — горячий, сладкий, в жестяных кружках. Демьянов отхлебнул, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Слушай сюда, — сказал комдив, отложив блокнот. — Из округа пришла директива. Новая. Важная.
Он достал из папки листок, протянул Демьянову. Тот взял, начал читать.
Директива была длинной, с грифом «секретно», с подписью командующего округом. Суть сводилась к нескольким пунктам: усилить наблюдение за сопредельной территорией, отработать взаимодействие с соседними частями, проверить связь до уровня роты, провести учения по отражению внезапной атаки.
— Учения, — повторил Демьянов. — По отражению внезапной атаки.
— Именно.
— Это…
— Это значит то, что значит. — Сергеев забрал листок, убрал обратно в папку. — Сверху что-то знают. Или подозревают. Или просто перестраховываются. Нам не говорят, мы не спрашиваем. Наше дело выполнять.
Демьянов молчал. «Отражение внезапной атаки». Слова, которые говорили больше, чем целые страницы.
— Когда учения?
— На следующей неделе. Твой батальон в первой волне. Отработаете занятие позиций по тревоге, взаимодействие с артиллерией, отход на запасные рубежи.
— Отход?
— Да, отход. — Сергеев посмотрел на него прямо. — Не надо делать вид, что ты не понимаешь. Если они ударят мы будем отходить. Первые дни, может первые недели. Потом подтянутся резервы, и тогда… Но сначала отход. Организованный, по плану, с сохранением личного состава и техники. Этому тоже надо учиться.