— Вы из какого отдела?
— Технического, — сказал штатский. И улыбнулся коротко, без тепла.
— Магазин. Пружина подавателя работает на двадцати патронах нормально, но если магазин долго лежит снаряжённым — пружина чуть просаживается. На восемнадцатом-девятнадцатом патроне иногда задержка. Это лечится другим материалом пружины, но пока не успел переделать.
— Ещё.
— Предохранитель неудобный. Правша включает нормально, левша с трудом. Армейских левшей мало, но они есть.
— Ещё.
— Приклад для высокого солдата короток. Сделал под среднего — метр семьдесят, метр семьдесят пять. Выше — упирается в ключицу.
Штатский записывал. Симонов смотрел на его блокнот — мелкий почерк, аккуратный. Непохожий на военный.
— Спасибо, — сказал штатский и отошёл.
Симонов проводил его взглядом. Подумал: кто это? Потом решил, что сейчас это не важно. Совещание комиссии шло в бараке около часа.
Симонов стоял снаружи. Не потому что его выгнали — просто не хотел сидеть в комнате с этими людьми и ждать, пока они решат. Лучше здесь, под навесом, с карабином в руках, с которым можно было хотя бы делать что-то конкретное — разбирать, протирать, смотреть.
Глава 17
Магнетрон
Берг приехал с папкой на час раньше назначенного. То есть договорённость была — звонок Поскрёбышеву накануне вечером, просьба о встрече, стандартный порядок. Но Сталин, когда увидел его в приёмной в половине девятого утра раньше назначенного на час с лишним, — понял: что-то случилось.
— Товарищ Сталин. Прошу прощения за ранний визит. Дело не терпит.
— Садитесь, Аксель Иванович. Чай?
— Спасибо, нет.
— Что случилось?
Берг открыл папку. Достал один лист исписанный от руки.
— Ленинградский завод. «Светлана». Там у нас производство магнетронов.
— Знаю.
— Вчера пришёл отчёт по плану на апрель. Они выдали шестьдесят процентов нормы.
— Причина?
— Официальная нехватка никеля. Реальная пожар в заготовительном цеху три недели назад. Небольшой, никто не погиб, быстро потушили. Но два станка вышли из строя. Запасных нет. Ждут поставки из Москвы. — Берг помолчал. — Товарищ Сталин. Я ездил в Ленинград на прошлой неделе. Лично, не с проверкой — просто посмотреть.
— И?
— Там один сборочный цех. Один. Двадцать четыре человека в смену, две смены. Если завтра там случится что-то серьёзнее того пожара — мы встанем. Насовсем.
Сталин не ответил сразу. Смотрел на лист в руках Берга. Знал об этом, в общих чертах, в цифрах. Слабое место, которое он с прошлого года собирался закрыть и не закрыл.
— Горький, — сказал он.
— Да.
— Что там?
Берг достал из папки второй лист. Этот уже напечатанный, коротко, по пунктам.
— Площадку выбрали ещё в декабре. Корпус есть — старый, под другое производство, но пригодный. Оборудование частично завезли. Людей нет. Специалистов по магнетронному производству в стране двадцать три человека, из них восемнадцать работают на «Светлане» в Ленинграде. Если их забирать в Горький — «Светлана» падает ещё на тридцать-сорок процентов, пока не обучат новых.
— Сколько времени нужно, чтобы обучить?
— Полгода. Это если хорошие ученики. Это специфическая работа — вакуумные технологии, очень высокие допуски, нельзя торопиться.
— Что с англичанами? — спросил он. — Мы договаривались о схемах.
— Схемы получили. Осенью. Британский магнетрон отличается от нашего, но принцип тот же. Наши инженеры разобрались. — Берг чуть помедлил. Он достал из папки третий лист. Положил на стол — развернул, прижал ладонью, чтобы не сворачивался. тЧертёж. Грубый, карандашный, явно нарисованный впопыхах.
— Это наш магнетрон. — Берг провёл пальцем. — Вот здесь катод, вот резонаторная камера, вот выходная щель. Британский отличается здесь и здесь. — Снова провёл. — Их решение проще в производстве. Меньше операций, меньше брака. Наши ребята посчитали: если перейти на британскую компоновку, производительность цеха вырастет на двадцать пять процентов при том же оборудовании.
— Почему не перешли?
— Потому что это значит переделать всю оснастку. Два месяца завод работает вполсилы, пока переделывают. Но потом двадцать пять процентов плюс. И новый горьковский завод можно сразу строить под британскую компоновку, проще оснастить, быстрее запустить.
Сергей-Сталин смотрел на чертёж. Он не был инженером. Разницу между двумя вариантами магнетрона он мог понять только в общих чертах — принцип, цифры, последствия. Деталей не видел. Но Берг видел и объяснял так, чтобы было понятно без деталей.