— Экипажи.
— Элитные бригады — сто часов и выше. Остальные пятьдесят-семьдесят. В феврале прошлого года было двадцать.
Сталин посмотрел на Шапошникова.
— Что авиация?
Шапошников передал слово Тимошенко взглядом.
— Немцы господствуют в воздухе первые две недели, — сказал Тимошенко. — Это аксиома по всем расчётам. Польша, Франция, везде одинаково. У них два года боевого опыта, слётанные пары, вертикальный манёвр. У нас полтора года переучивания людей, которые раньше летали иначе. На сегодня новую тактику освоили около тысячи пилотов. Нужно три тысячи минимум.
— Успеем?
— Нет, — сказал Тимошенко прямо. — К концу года, может быть. К лету нет.
Шапошников посмотрел на него.
— Восемьсот обученных пилотов в мае прошлого года. Сейчас тысяча. За год двести человек.
— Я знаю, — сказал Тимошенко.
— Это медленно, Семён Константинович.
— Знаю. — Голос остался ровным. — Старые командиры не пускают инструкторов в эскадрильи. Ждём, когда переведут или уберут.
— Значит нам не нужны такие командиры.
Сталин подошёл к карте. Провёл пальцем от Бреста на Минск. Старая дорога. Известная.
— Карбышев что даёт по укрепрайонам?
— Докладывал в марте, — сказал Шапошников. — Первая линия в среднем шестьдесят два процента готовности. Брест-Литовский выше, Гродненский ниже, там болота затрудняли строительство. Вторая линия, старая граница, — восемьдесят процентов. Там строили в тридцатые, бетон хороший. После расконсервации привели в порядок, гарнизоны по штату мирного времени, при мобилизации разворачиваются за двое-трое суток. — Пауза. — И двести четырнадцать дополнительных тайников заложено.
— К сроку успеют?
— При нынешних темпах не успеют. К концу лета будет двести восемьдесят, двести девяносто.
— Лаврентий Павлович.
— Агентурная сеть подтверждает: план «Барбаросса», гитлеровская директива декабря прошлого года, реализуется по графику. Наши источники в Берлине и в Варшаве дают разные сведения по срокам. Часть говорит конец мая, часть середина июня. Ни один не называет конкретной даты. В целом: лето.
— Чем занята разведка посольства в Москве?
— Активизировалась с апреля. Маршруты снабжения западных округов, ёмкость железнодорожных узлов, аэродромы. После нашего ограничения передвижения дипломатов запросы пошли через торговые представительства и нейтральных посредников. Работают аккуратнее, чем зимой, но следы оставляют.
— Что именно их интересует из нового?
— Авиационные заводы. Особенно подмосковные. И это появилось недавно, железные дороги восточнее Урала.
Шапошников чуть поднял голову. Берия продолжал.
— Не транспортная разведка. Именно мощности, пропускная способность. Они думают наперёд — что будет с советской промышленностью, если западные заводы потеряны.
— Думают, — сказал Сталин.
Берия кивнул.
— Есть ещё одно. По оружию. — Он перелистнул страницу. — Агент, который был в Коврове в январе, передал, что разработка займёт несколько лет. Берлин принял это к сведению и закрыл тему. Карабин Симонова через месяц уйдёт в пограничные части. — Пауза. — Они не ожидали.
Берг переложил бумаги на столе.
— Аксель Иванович.
Берг поднялся.
— По радарному прикрытию. Пожар на «Светлане» выбил шесть недель производства. Перешли на британскую компоновку — прирост двадцать пять процентов, но переходный период съел восемь машин. К концу мая тридцать семь станций вместо запланированных сорока трёх.
— Где хуже всего?
— Прибалтика. Там покрытие слабее, и закрыть к июню не успеем. Если удар пойдёт с севера, предупреждение будет на восемь-десять минут, а не на двадцать. Это меньше двух наших перехватов.
Прибалтика, Ленинград, оттуда недалеко.
Жуков, не поднимая головы от папки:
— Две недели назад немецкий самолёт прошёл над Либавой на высоте двух тысяч метров. Никто не среагировал. Узнали от финнов.
Берия не повернулся. Только чуть переложил бумаги — медленно, аккуратно. Берг открыл рот, закрыл. Добавить было нечего.
— Горький?
— Производство запускается, старт в сентябре, к зиме закроем дыру.
— К июлю сколько будет?
— Сорок — сорок одна станция. При условии, что «Светлана» выйдет на сто процентов в мае. Горшков обещал.
— Обещал в прошлый раз тоже.
— Так точно.
Берг сел. Пересыпкин кашлянул.
— Иван Терентьевич. Связь.
— Четыре тысячи двести станций в войсках. Устойчиво работает тысяча восемьсот. После вольфрамовой закупки лампы пошли, к июлю рабочих станций будет две тысячи четыреста. Уставы по применению радио изданы, разосланы в феврале, часть командиров прошла повторный инструктаж. — Он остановился.