— Но?
— Пять из двадцати командиров используют рацию вместо посыльного. Три месяца назад было двое.
— Пять из двадцати, — повторил Сталин.
— Так точно.
Он не стал говорить, что это значит. В комнате понимали. Пятнадцать из двадцати пойдут в бой с привычкой — посыльный, телефон, личный контакт. Телефон перережут в первый день. Посыльный не доберётся. Штаб потеряет управление и будет принимать решения вслепую.
Это знал Шапошников — его декабрьские игры показывали именно это. Тимошенко знал. Пересыпкин, судя по тому, как замолчал, тоже.
— Борис Львович.
Ванников докладывал по пунктам.
— ППШ: тысяча двести единиц к июню при полном приоритете. Шпагин убрал ещё три операции из технологической цепочки — четыре часа вместо шести на изделие, качество то же. Т-34 с Ф-34 идёт, по плану. КВ: два варианта в работе, восемьдесят пять миллиметров и сто двадцать два, Котин работает. Карабин Симонова — сто единиц в пограничные части, войсковые испытания, договорились с Симоновым. РПГ — восемьдесят единиц к июню, боец учится за день, замечания по ноябрьским испытаниям устранены. РБМ: двадцать единиц, дальность двадцать километров, один расчёт.
— Патроны.
— К карабину: двадцать тысяч к июню, по двести на ствол. К ППШ: под производственную программу хватает, запас есть.
— По Ижевску.
— Оборудование для расширения стволового участка заказано в марте. Стоит, готово. Если осенью примем решение расширять серию карабина, потеряем не пять месяцев, а три недели.
Помолчали. В коридоре за дверью прошли чьи-то шаги, затихли.
Молотов поднялся от стены.
— По продовольствию, если позволите. Коротко.
— Да.
— Двойной план выполняется. Официальный посев — по плану, для отчётности. Реальный сдвиг на восток идёт с апреля: Поволжье, Урал, Казахстан. Семенной фонд западнее Курска, Харькова вывозим тихо. Скот — медленнее, колхозники не понимают зачем, объяснять нельзя. К июню по зерну запас на девять месяцев.
— Хорошо.
Молотов сел. Берия снял очки, протёр платком, надел обратно. Мелкий жест, который Сталин видел много раз — Берия так делал, когда думал о чём-то своём.
— Жуков.
— Разрешите вопрос.
— Да.
Жуков поднял голову от папки. Смотрел прямо.
— По срокам. Я улетаю обратно в Ригу сегодня вечером — мне нужно понимать, что говорить командирам. Если лето — это июнь, директива одна, там другие объёмы выдвижения и другая степень готовности. Если август — директива другая. Между ними разница в том, сколько людей успеют обучить и сколько техники дойдёт. Это не абстрактный вопрос.
Сталин не ответил сразу. Подошёл к столу, поставил трубку. Разведка давала «лето». Источники Берии называли конец мая или середину июня, но без точной даты.
— Лаврентий Павлович уже сказал: данные разведки дают «лето». Конкретной даты нет. — Он помолчал. — Но я скажу так. Готовьте директивы на июнь.
Жуков кивнул. Записал в папку.
— Семён Константинович. Что нужно от меня до конца мая?
Тимошенко не ожидал вопроса в такой форме. Помедлил.
— Санкция на выдвижение ещё восьми дивизий к Западному округу. Скрытно, как прежде. Сейчас они стоят в глубине — если понадобятся в первые дни, не успеют.
— Где поставить?
— Вот здесь. — Тимошенко встал, показал на карте. — Не у самой границы. За второй линией. Чтобы видели, но не как угрозу, а как учения.
— Хорошо. Готовьте приказ.
— И по авиации. Нам нужно решение по аэродромам рассредоточения. Сейчас полки стоят на основных аэродромах, это удобно для снабжения, но один удар накрывает сразу всё. Если развести по полевым площадкам — немцы увидят, это как сигнал. Если не развести, то потеряем машины в первый час.
Сталин смотрел на него.
— Готовьте два варианта. С рассредоточением и без. Через три дня.
— Есть.
— Ещё вопросы?
Вопросов не было. Шапошников закрыл папку. Берия убрал блокнот. Жуков сидел, не двигаясь.
— Свободны.
Они уходили. Берия задержался у дверей на секунду — обернулся, посмотрел, ничего не сказал и вышел. Ванников и Берг ушли вместе, в коридоре говорили о чём-то — слов не было слышно, только голоса. Шапошников поднимался медленно, опирался на край стола.
Жуков уходил предпоследним. У двери натянул фуражку, застегнул китель. Тимошенко уходил последним. У дверей остановился.