Демьянов смотрел в бинокль. «Тройки» — Pz.III, средние танки, рабочие лошадки вермахта. Короткоствольная пушка 50 мм, броня лоб 50, борт 30. Знал наизусть, учил по картинкам. Теперь видел вживую.
Пять танков. Десять. Пятнадцать. Выстраивались в линию за пехотой, ждали.
— Гранатомётчики, — сказал он Сидорчуку. — Все в первую линию. Позиции — вот здесь, здесь и здесь. — Он ткнул в карту. — Сектора обстрела перекрёстные. Один танк должны видеть минимум двое.
— Когда стрелять?
— Когда покажут борт. Или когда подойдут на тридцать метров. Раньше нельзя, промажут.
— А если пойдут в лоб?
— На пятидесяти попробуем. На тридцати пробьём точно. Но лучше в борт.
Сидорчук побежал расставлять людей. Демьянов нашёл Сорокина.
— Слушай внимательно. Танки пойдут с пехотой. Твоя задача командиры танков. Они высовываются из люков, смотрят по сторонам. Видишь голову над башней бей. Ослепишь танк гранатомётчик его добьёт.
— Понял. А если люк закроют?
— Тогда бей по смотровым щелям. Не пробьёшь, но ослепишь. Танк без глаз отличная мишень.
Сорокин кивнул. Проверил карабин, прицел, магазин. Готов.
Танки двинулись в шесть пятнадцать. Пехота поднялась, пошла за бронёй. Автоматчики — Демьянов видел короткие стволы MP-40, — впереди, стрелки с винтовками — за танками, в мёртвой зоне. Грамотно идут, прикрывают друг друга.
Триста метров. Двести пятьдесят. «Максимы» ударили по пехоте. Автоматчики падали, но остальные укрывались за танками, шли дальше. Танковая броня держала пули, как щит.
Двести метров.
Головной танк остановился. Башня повернулась, пушка искала цель. Командир высунулся из люка, поднял бинокль. Сорокин выстрелил. Демьянов видел, как командир дёрнулся, упал внутрь. Люк захлопнулся.
— Давай! — крикнул он гранатомётчику. — Пока стоит!
Но танк рванул вперёд. Механик-водитель давил на газ. Танк нёсся к окопам. Сто пятьдесят метров, сто. Он начал объезжать воронку. Повернул. Показал левый борт. Выстрел.
Демьянов не видел, кто стрелял. Видел только вспышку, хлопок, полёт гранаты. Потом удар — в борт, за башней, в моторное отделение. Вспышка, белая, яркая. Кумулятивная струя прошила броню, влетела внутрь. Танк встал. Дым повалил из люков, потом огонь. Горел быстро, жарко. Люки не открывались. Экипаж сгорел внутри.
— Есть один! — крикнул кто-то.
Но некогда было радоваться. Остальные танки открыли огонь. Пушки ударили по окопам, снаряды рвались вдоль траншеи. Один попал в бруствер прямо над пулемётным гнездом — «максим» замолчал, расчёт накрыло землёй и осколками.
— Петренко! — крикнул Демьянов. — Живой?
Молчание. Потом голос, слабый, хриплый:
— Живой! Мазуров убит! Пулемёт цел, ленту меняю!
Пехота поднялась, рванула вперёд. Немцы кричали что-то, бежали к окопам. Автоматы трещали, пули свистели над головой.
— Огонь! Все огонь!
Карабины затрещали. Сорокин, Лукьянов, Васильев, остальные. Десять карабинов против сотни немцев. Но карабины били быстро, точно. Немцы падали. Первый ряд, второй, третий. Автоматчики — первыми, они шли впереди. Стрелки залегли, стали отползать назад. Танки прикрывали их огнём, но пехота лезла вперёд.
Второй танк попытался обойти горящий. Повернул вправо, показал борт. Выстрел — попадание. Танк дёрнулся, встал. Люк открылся, кто-то полез наружу. Лукьянов снял его из карабина, тело упало обратно в люк. Два танка горели. Остальные попятились, отступая к реке. Пехота отползала за ними, оставляя убитых и раненых. Атака захлебнулась.
Демьянов посмотрел на часы. Шесть сорок пять. Два с половиной часа боя. Потери?
— Сидорчук, доклад!
— Убитых восемь. Раненых четырнадцать, из них тяжёлых трое. Патронов к винтовкам половина, к карабинам — шестьсот из полутора тысяч. Гранат РГД — тридцать штук. Гранаты к РПГ — двадцать восемь.
Восемь убитых. Много. Но могло быть больше.
— Танки?
— Два подбитых. Оба из РПГ. Попадания в борт.
Демьянов кивнул. Гранатомёты работают. Но это была только первая атака.
Глава 34
Полдень
Сталин не спал уже тридцать часов. Он сидел в кабинете, перед ним карта, телефоны, стопка донесений. За окном день, солнце, обычная московская жизнь. Люди на улицах уже знают — Молотов выступил по радио в полдень. «Без всякого объявления войны германские вооружённые силы напали на нашу страну…»
Шапошников сидел напротив, такой же измотанный, с красными глазами. Между ними — телефонный аппарат, который звонил каждые десять минут.