Я нажал рычаг на огнетушителе, но он был чересчур тугим. Тогда я поставил огнетушитель на пол, пытаясь с ним справиться. Мне пришлось толкнуть рычаг босой ногой, чтобы огнетушитель начал изрыгать белую пену. Я пытался поднять его и нацелить на пламя. Но он жил собственной жизнью и дико плевался, высвобождая свое содержимое неконтролируемыми спазмами.
Я направил огнетушитель на обои. Ревущий поток пены обрушился на пламя. Я задыхался в дыму. Итак, огнетушитель заработал, но на какое-то мгновение я потерял над ним управление. Огнетушитель самопроизвольно развернулся у меня в руках, и меня покрыла пена. Сквозь огонь я увидел, что дверь в ванную открыта. Открыта!
– Урсула! – крикнул я. Справившись с огнетушителем, я залил пеной стол и открытый гардероб. Меня окутывал густой туман из дыма и пены. Затем я увидел Урсулу.
Она стояла у окна рядом с дымящимися шторами спиной ко мне, глядя на улицу. Даже находясь в паническом состоянии, я понял, что она не может справиться с пуговицами на спине белого платья. Я залил ее вместе со шторами белой пеной. Огня больше нигде не было.
Я развернул ее лицом к себе. На ее лице было отсутствующее выражение, никак не связанное с происходящим вокруг.
– Спасибо, – это все, что она сказала, не глядя на меня.
Я взял ее за руку и посадил на край кровати, покрытой пеной. Вернувшись к окну, я открыл его, чтобы выветрился дым.
– Почему ты не осталась в ванной? – спросил я, по-прежнему кашляя. Она не ответила. Мой вопрос был пустой тратой времени. Мысленно Урсула находилась далеко отсюда. Я сел рядом с ней.
Белое свадебное платье походило на саван. Урсула молчала.
Я оставил ее и стал наводить порядок. Я брал вещи, переставлял их, вытирал, ставил назад. Время от времени оглядывался на Урсулу. Она встала с кровати и снова подошла к окну.
Я жил с сумасшедшей, с женщиной, которую толком не знал или не понимал, с женщиной, которая пыталась убить нас обоих, и вероятно, повторит свою попытку.
ШЛЕМ
Мне казалось, что я нахожусь в безумном сне. В дневные часы мы с Урсулой напряженно трудились в офисе. Но когда наступал вечер, все изменялось. Она становилась другой женщиной, я становился другим мужчиной, и мы жили другой жизнью.
Два дня после пожара Урсула не приходила в офис. Она присматривала за рабочими, которые приводили спальню в порядок. Появившись на работе снова, она была прекрасной и спокойной, как всегда. Но на эти два дня мне был нужен секретарь. Я нанял временную работницу по имени Диана, которая отвечала на звонки. Работа была напряженной, как никогда. Я начинал в восемь утра и почти никогда не уходил раньше восьми или девяти вечера.
Диана, которая когда-то работала в офисе Ларри Кэмпбелла, заняла стол Урсулы. Когда Урсула вернулась, мы купили новый стол и поставили его в моем кабинете. В нем всегда было тесновата, а теперь было просто не повернуться. Такова цена, которую я платил за загруженность работой. Когда звонила Барбара, Урсула слышала все, что я говорил. Неизвестно почему я стал смущаться некоторых вещей. Мой голос часто без всякой причины звучал по телефону застенчиво, неловко. Я не мог устраивать в офисе деловых встреч – не было места, – и чаще, чем раньше, стал покидать офис, уходя на встречи с людьми.
Находясь в офисе, Урсула была неизменно милой. Она не выказывала никаких признаков раздражения или гнева, никакой ревности к Диане, стиль работы которой напоминал Алексис. Но ночью все было по-другому.
Урсула страдала бессонницей, и я из-за этого тоже не спал. Она читала, брала ванну, бродила по дому. Наши занятия любовью изменились. Были мгновения, когда она не терпела, чтобы к ней прикасались. В другой раз она хотела заниматься сексом много часов подряд. Я подчинялся ее прихотям. Однажды ночью я проснулся и увидел, что она смотрит «Галу». Могла ли она испытывать ностальгию к порнофильму?
Мне нужно было поговорить с кем-нибудь. Но с кем? Не с Озом же. И, естественно, не с Барбарой. Найдя чек, она позвонила и сказала мне, что не может его принять. Тогда я заявил, что переведу деньги прямо на ее счет, если она не возьмет чек. Барбара едва не рыдала. У нее были свои проблемы, и я хотел помочь ей. И помог. Но она не могла помочь мне.
Столкнувшись в коридоре с Кэт Мэддокс, я подумал, что можно поговорить с ней. В конце концов, она была профессиональным психоаналитиком. Но я представил себе, как прозвучат мои слова: «Доктор, у меня есть подруга…» Затем я подумал о Поле Джасперсе. Я не знал, могу ли я доверять ему, но, похоже, он хорошо разбирался в женской психологии. Он поймет меня. Он уже описал что-то похожее на мой случай в «La Belle Dame Sans Merci». Кроме того, Урсула импонировала ему. На наших совещаниях они всегда как будто были настроены на одну волну.
Я договорился встретиться с Полом в баре. Я рассказал ему очень немногое, главным образом напирая на пожар.
– Оставь ее, – посоветовал Пол. – Избавься от нее. Мэсон, она – опасная женщина.
Я не ожидал этого. Думаю, что мне хотелось просто услышать сочувственные слова. После его совета я почувствовал прилив страсти к Урсуле. Я не мог просто так выкинуть ее из своей жизни. Я хотел ее, но не такой, какой она была сейчас.
– Она одержима. И похоже, одержима тобой. Тебе будет очень тяжело, разве что если ты не одержим ею.
– Я думал о том, чтобы покинуть ее. Но я не могу этого сделать.
– Может быть, ты не обо всем рассказал, – предположил Пол. Проницательный тип!
– Я не знаю, почему она так одержима мной.
– Может быть, на самом деле ты тут ни при чем. Может быть, ее одержимость направлена на тех людей, которые напоминают ей кого-то в ее прошлом. Знаешь, есть мужчины, которые снова и снова женятся на девушках одного и того же типа.
– Я мало знаю о прошлом Урсулы. Она не рассказывает.
– Пусть она уходит, – твердо сказал Пол.
– Почему? Ты сам хочешь ее? – не знаю, зачем я это сказал.
– Она очень привлекательная, этакая сексуальная роковая женщина.
Я подумал, не стоит ли рассказать Полу о «Гале». Я не знал, говорил ли ему что-нибудь Джо Рэнсом, и в конце концов решил промолчать. Это бы ни насколько не приблизило нас к решению.
– Я должен признаться кое в чем, – сказал Пол после пары «мартини».
– Что? Ты что-то знаешь о ней? – Нет, только не новое откровение! Или она спала с ним?
– Не о ней. На днях я ехал по Первому Шоссе и увидел твою машину на стоянке около «Дона Бичкомбера».
– Это ты звонил по телефону?
– Да.
– Ну, ты мерзавец, – сказал я со злостью.
– Я знаю. Но я не мог противиться искушению.
– В будущем прибереги такие штучки для своих сочинений, – мне пришлось улыбнуться.
– Извини. Не стоит так обращаться со своим агентом, верно?
– В данный момент я не настроен шутить.
– Я попытался быть твоим агентом в области чувств и дал тебе совет. Но он не очень тебе помог, правда?
– Я просто хотел знать, что ты думаешь. И узнал.
В каком-то смысле я был благодарен Полу за его глупый розыгрыш. Это напомнило мне, что не надо быть таким нервным. Покидая бар, я чувствовал облегчение.
Я купил Урсуле букет цветов и отвез их домой. Не знаю, что я хотел этим сказать. Это был странный поступок. Раньше я никогда ничего ей не дарил. Ни сентиментальных шоколадок, ни книг. Я не осмеливался проверять ее вкусы. Разумеется, никакой одежды. И, конечно, никаких духов.
Я обнаружил ее в ванной, прихорашивающейся перед зеркалом.
– Пошли пообедаем, – сказала Урсула. – Я хочу куда-нибудь выбраться.
Она тоже находилась в хорошем настроении, и это было приятно. Улыбаясь, она повернулась ко мне, и я чуть не упал.
Я увидел мертвенно-бледный синяк от моей пощечины, который окончательно исчез две недели назад. Урсула снова нарисовала его на лице.