— Мсье Легри, я закончил с витриной, выставил там сентиментальные романы. «Это было прекрасно, но немного грустно. Командир отряда пожарных в блестящей каске — и тот не мог сдержать слез», — продекламировал Жожо нараспев. — Все, с меня хватит. — Взяв яблоко и блокнот, он собрался просматривать газеты.
— С таким режимом питания и заболеть недолго, — очнулся от задумчивости Виктор.
— Не волнуйтесь, я отъедаюсь по вечерам! Матушка заботится о моем желудке. И вообще, каждому свое, — вы же дегустируете раков… Я вот что хотел у вас спросить: как вам название «Предательство и кровь»? Так будет называться мой новый роман.
— Броско. Предыдущий вариант был, кажется, «Любовь и кровь»?
— Да, но я передумал его так называть, слишком уж сентиментально получается. Я решил взять несколько не связанных друг с другом фактов и состряпать такую загадку, что любой голову сломает…
— Метод компиляции, — пробормотал Виктор.
— Вот именно! Запутанная интрига. Осталось только решить, что станет ключом к этой загадке. Я делаю ставку на сильные чувства. За точку отсчета возьму убийство на перекрестке Экразе, а убитую девушку назову Золушкой в красном. Добавлю деталей из разных любопытных происшествий, из тех, что давно собираю. С ума сойти можно, сколько всего в Париже случается! Главное — уметь вовремя сориентироваться в обстановке. Вот скажем, сегодня мне попалась настоящая жемчужина. Вы только послушайте:
ТРУП В ВИННОЙ БОЧКЕВчера утром перед открытием винного рынка один из работников…
— Виктор! Ваш обед остынет! — раздался голос Кэндзи.
— Иду! — отозвался Виктор.
Жозеф с сожалением закрыл блокнот.
— И кому я все это рассказываю… Воистину, миром правит чревоугодие!
Он вздохнул и с хрустом надкусил яблоко.
Швейцар в Эльдорадо выслушал Виктора с неприступным видом, но, получив хорошие чаевые, стал гораздо более словоохотлив:
— Она живет неподалеку от театра «Варьете» и пассажа «Панорама», в доме номер один. Если хотите, можете туда прогуляться, это совсем рядом.
— Я знаю. А какой у нее этаж?
— Кажется, второй.
Виктор поймал себя на том, что научился отлично ориентироваться в районе бульваров Страсбур и Монмартр. При известии о том, что Ноэми Жерфлер живет неподалеку от перекрестка Экразе, его охватило дурное предчувствие. Он прошел мимо милых сердцу каждого библиофила книжных лавочек, парфюмерных магазинчиков и кондитерских и остановился у витрины с веерами. «Интересно, — думал он, — понравится ли Таша веер с панорамой Восемнадцатого округа? И вообще, может, ну ее, эту Жерфлер? В конце концов, главное, что Элиза, жива и невредима, гостит у матери. Но как в этом убедиться, если не проверить самому?»
Стоило ему ступить на лестницу, как мимо него проскользнул мужчина в сером шерстяном пальто и низко надвинутой на лоб шляпе. Он пробормотал какое-то извинение и помчался вверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Виктор позвонил. Дверь ему открыла неприветливая женщина. Маленькие глазки, распухший от насморка нос, грязный передник — ее внешность мало соответствовала представлениям Виктора о том, как должна выглядеть горничная.
— Я хотел бы поговорить с мадам Жерфлер.
— Ее нет дома, — буркнула женщина.
— А как скоро она вернется?
— Она ушла к портнихе, так что может там и весь день проторчать: у нее столько платьев и побрякушек — хоть маскарад устраивай.
— Маскарад?
Горничная послюнила палец и присела убрать с ковра крошки.
— Ага, — сказала она, выпрямившись, — фрукты, цветы, перья и все такое.
— Ну, тогда, может, ее дочь сможет меня принять?
— Дочь?
— Да. Мадемуазель Элиза.
Горничная смерила его подозрительным взглядом, но потом смягчилась:
— Скажете тоже, — фыркнула она. — Нету у нее никакой дочки.
— Вы в этом уверены?
— Ну, само собой, она мне о своей личной жизни не рассказывает. Но я точно знаю, что официально мадам Жерфлер не замужем. Можете дать мне свою карточку, я ей передам.
— Спасибо, но я лучше зайду в другой раз, — сказал Виктор.
* * *