Элис, пожав плечами, протянула ему роман.
Данкен с глубоким удивлением посмотрел на Кейрона.
— «Эвелина»? Я и не знал, что ты интересуешься дамскими мелодрамами.
— Наверное, ты слишком мало меня знаешь, — Кейрон поспешно изобразил игривую улыбку.
— Достаточно. И даю твоим рабочим две недели, чтобы закончить ремонт в твоем доме.
Хэдли вылез из экипажа — на этот раз довольно приличного — и направился к подъезду дома Данкена. К своей миссии он относился примерно так же, как человек, промерзший до костей, — к перспективе принять ледяную ванну. Он обещал Роберте, что поговорит с Элисон, но теперь, когда отступать было некуда, он уже начал сожалеть о том, что так необдуманно дал свое согласие. Ему совсем не улыбалось разыгрывать из себя любящего жениха — а ведь она еще, пожалуй, будет ожидать от него поцелуев и объятий!
Да еще придется выдумывать какую‑то хитрую ложь — на это Хэдли был просто не способен. Он уже поднял руку, чтобы позвонить, и тут ему в голову пришла спасительная идея — ведь он может просто наврать Роберте, что сделал все как надо, — а сам просто смоется. Ах, ты черт, ведь Элис должна увидеть его и этот ордер! Ну, ничего не поделаешь, придется, звонить.
Никто не отзывался. Он позвонил снова. На этот раз дверь со скрипом приоткрылась, и в щелку выглянула слегка раскосая пожилая женщина, по виду которой сразу можно было предположить, что на все, что ей скажут, она ответит «нет!».
— Мадам, — Хэдли приподнял шляпу и отвесил легкий поклон.
— Что вам угодно, сэр?
— Можно на несколько слов?
Миссис Спунер явно не была расположена к разговору; она чуть не прищемила ему руку, пытаясь захлопнуть дверь.
— Извините, — он сжал ладонь в перчатке в кулак. — Я вообще‑то ищу другую женщину.
— Это кого же? — миссис Спунер поджала губы.
— Мисс Элисон Уилхэвен.
— Уилхэвен? Таких здесь нет. Может быть, Элисон Уокер? Такая у нас была.
Конечно — она ведь наверняка должна была изменить фамилию!
— Да, да, Уокер. Я оговорился. — Только теперь он обратил внимание на последнее слово. — Вы сказали — была? Она что, уехала?
— Уже две недели как.
Мысли Хэдли заметались. Ее разоблачили и уволили? А может быть, самое ужасное, она уже на пути в Брайархерст!
— Она оставила свой адрес?
— Ну конечно, адрес у всех один: Донегал, летняя резиденция лорда Грэнвилла. Если что‑то важное, я могу известить его милость.
Хэдли поспешно отреагировал:
— Нет, не нужно.
— А могу я вас спросить, какое дело у вас к мисс Уокер? Мы так поняли, что она сирота. Если вы по поводу неоплаченных счетов на книги Лайли, можете передать их нашему счетоводу — если, конечно, расходы были санкционированы.
— Нет, нет, я не по этой части. — Хэдли понял, что если он хочет, чтобы его впустили, нужно дать о себе более подробную информацию: — Я — лорд… э‑э, меня зовут мистер Уокер. Троюродный брат Элисон.
— Она никогда не упоминала о вас.
— Неудивительно. Я долгое время был за границей. Только недавно вернулся — хотел ей сообщить, что дела в нашей семье улучшились.
Лицо миссис Спунер смягчилось:
— Надо было вам сразу об этом сказать. Бедная девочка — она думала, что совсем одна осталась. Она будет очень рада вам — жалко, что все уехали.
— Да уж…
— Может быть, вам стоит съездить в Донегал?
Хэдли вовсе не собирался таскаться по всей стране за этой вздорной девчонкой, но почему бы не выяснить кое‑что у этой дамы, которая вроде бы весьма словоохотлива?
— К сожалению, мне нужно пока побыть в Лондоне, но хотелось бы узнать — как тут она, моя сестренка? Может быть, я все‑таки могу войти? — Хэдли сделал жест, ткнув пальцем в пространство за дверью, которое миссис Спунер защищала с упорством хорошего бульдога.
— Ну… вообще‑то, это не очень принято, без хозяина… Мы обычно не принимаем гостей прислуги. Лорд Грэнвилл — он у нас строгих правил. Но… поскольку вы ее родственник, ладно уж, входите.
Приняв столь трудное решение, миссис Спунер теперь спешила с его выполнением: быстро оставила свой пост, и Хэдли получил полную возможность осмотреть роскошный вестибюль.
Так вот где Элис нашла себе убежище. Дом поменьше, чем его, в Уодби, но стоимость такого участка в центре Лондона, должно быть, очень солидная. Он чуть ли не позавидовал Элис: он в чистом проигрыше, а она…
Правда, вспомнив, какое место она занимает в этом доме, он несколько успокоился…
— Садитесь вот здесь, в гостиной. Я расскажу вам, что смогу, хотя мисс Уокер — довольно замкнутая особа. Впрочем, что я вам говорю — вы же ее лучше знаете!
— Да, наша Элис всегда была нежным цветком. — Хэдли едва мог скрыть свое удивление: Элисон как раз была очень общительной и словоохотливой — как это ей удалось создать здесь о себе такое впечатление?
— Пожалуйста, — миссис Спунер указала на кушетку. Хэдли несколько помедлил у столика, заставленного хрустальными графинами; неплохо было бы сейчас дернуть по маленькой, но от этой мегеры — она, наверное, экономка — черта с два дождешься; да и вряд ли в этом доме принято угощать дальних родственников прислуги.
— Ну, что же вам рассказать?
Хэдли попытался найти какой‑то средний вариант между тем, что лично его интересовало, и что должно было бы по идее интересовать троюродного брата.
— Ну как она, здорова?
— Да, она крепенькая, что неудивительно в ее возрасте, хотя с аппетитом у нее не вполне… Я вообще предпочитаю, чтобы у женщины здесь побольше было, — она похлопала себя по широким бедрам. — Да уж, Элис до нее далеко!
— Кстати, а как это она вообще сюда попала? Я полагал, что на этой должности здесь служит ее подруга Беатриса.
Миссис Спунер очень любила посплетничать, и она стада обрушивать информацию на Хэдли с такой скоростью, что тот едва успевал ее воспринимать.
— Ой, Беатриса была при Лайли несколько лет. Но ее сестра слегла, за ней надо ухаживать. И тут, на счастье, подвернулась мисс Уокер, и лорд Грэнвилл ее взял.
— Понятно. И она довольна?
Все было вроде так хорошо — и откуда такое отчаяние в послании Элис?
— Мисс Лайли — сама прелесть. Она и мисс Элисон очень хорошо поладили. Но вот лорд Грэнвилл… — она понизила голос…
Ага, тут что‑то есть, надо выяснить…
— Ну, ну?
Толстушка‑экономка наклонилась к нему и поспешно зашептала:
— Только вы никому не говорите, а то с меня голову снимут, — но у лорда Грэнвилла бывают заскоки. Нет, сердце у него доброе, но и терпения на него нужно запастись. Бедная мисс Уокер — ей так досталось за этот бал…
— А что такое?
— Ой, это был жуткий скандал. Бог знает, что ей в голову взбрело, но я слышала… Меня там не было, но Том, лакей, видел своими глазами: она на самом деле танцевала, при всем народе, с лордом Чатэмом!
Глаза Хэдли округлились:
— Лордом Чатэмом?
«Ну‑ка, что она еще расскажет, вот это да!»
— Да‑да, с герцогом Лиддонским! Ну, он‑то известный дамский угодник, так что я не удивляюсь, что мисс Уокер не устояла. Но все же так неразумно с ее стороны — если она хотела сохранить свое место! А его светлость — кто знает, о чем он думал, когда потащил гувернантку танцевать в таком обществе?
— Он живет в Лондоне?
— Да, осенью и зимой. А летом, как и наш хозяин — за городом. Он сейчас у нас, в Донегале, пока у него там в Фоксхолле не закончили ремонт. Ой! — миссис Спунер прикрыла рот рукой, а глаза ее вспыхнули озорным огоньком: — Я даже и не подумала раньше: ведь это прямо как спичку в пороховой погреб! Хоть бы мисс Уокер поразумнее себя вела на этот раз!
— Да, да, — пробормотал Хэдли, думая о своем. — «Просто невероятно: Элисон встретила как раз того единственного человека, который мог рассказать ей о попытке Роберты продать Брайархерст по частям. Знает ли она уже об этом? И знает ли этот лорд Чатэм, кто она такая на самом деле? Да, дело принимает серьезный оборот».
Значит так. Даже если он сможет убедить Элисон держаться подальше от Брайархерста, ее знакомство с Чатэмом может в любой момент все разрушить. Если Элисон узнает о плане Роберты, она бросится домой, не раздумывая, — защищать свои права. Да, нужно ее как следует запугать!