— Кто-то умер? — осторожно спросил он без тени того сарказма и иронии, которая всегда присутствовала в разговоре с ним.
— Да, Артём Орлов, начальник охраны. И это явно не последняя жертва. Так да или нет? — поторопила она его с ответом.
— Ванда, здесь не всё так просто, — замявшись, ответил единственный официально зарегистрированный некромант. — Мы не можем вернуть всех. Нужно соблюсти ряд условий, чтобы всё получилось, и мы не ступали за Грань просто так, теряя силы. Это время и сохранность тела. Например, мы ничего не сможем сделать, если смерть наступила из-за повреждений головного мозга, или имеются серьёзные повреждения, которые невозможно нивелировать до тех пор, пока мы не попытаемся вернуть душу обратно. Во время переноса происходит небольшая регенерация тела, это, так сказать, естественный процесс. Например, пулевое ранение не в голову или какие-нибудь единичные смертельные травмы…
— Денис, тех, кто умер от этого вируса, можно попытаться вернуть? — перебила его Ванда. Ей совершенно не хотелось слушать все эти объяснения и вникать в суть некромантии. Ей просто нужно было знать, существует ли хоть небольшая надежда на то, что у неё есть немного больше времени, чтобы попытаться выжить, даже если симптомы начнут проявляться с такой же пугающей её скоростью.
— Нет. Вирус поражает все внутренние органы, включая головной мозг. Прости.
— Поняла, — Ванда переключилась на общий канал, нажав кнопку. — Окунев, это Вишневецкая, зайди ко мне, нужно поговорить. — Она положила рацию обратно на столик и поднялась на ноги, вновь заходя в кабинет и садясь за стол перед монитором. — Так кто же ты, таинственный уборщик?
Глава 4
В палатку вбежала взъерошенная Лана Медведева, таща за собой потерянного Вольфа. Учёный озирался по сторонам и постоянно хмурился, не понимая, зачем его вообще выдернули в полевые условия из его шикарной лаборатории, в которой, как мне было известно, он и ночевал, предпочитая не покидать СБ. Я смотрел на эту парочку гениев, отложив телефон в сторону.
— Что вы здесь делаете? — прямо спросил я у Медведевой, кивая на Вольфа, теребившего в руках странного вида мешок. Я даже отсюда чувствовал исходящую от него тёмную ауру и заметно напрягся, как и Ромка вместе с Ваней. Мы до сих пор не доверяли этому учёному, гадая, когда же он сорвётся и применит микроскоп не по назначению.
— Звонок прервался, а вас интересовали способы изменения внешности, — быстро ответила Лана, переводя взгляд с меня на подошедших ближе Гаранина и Рокотова.
— И ты не придумала ничего лучше, чем явиться сюда лично с господином Вольфом? — подытожил я. — Он-то здесь зачем?
— Так Вольф ответственен за блок разработок, посвящённый маскировке и трансформации. Денис Николаевич оставил достаточное количество порталов до этого места на всякий случай. И вот, этот случай наступил. А правда, что Ванда сейчас внутри отеля и находится при смерти? — посмотрела она в глаза вздрогнувшему Ромке с нескрываемым интересом.
— Она внутри, но с ней всё в порядке, — резко ответил Гаранин, начиная крутить в руках свою рацию.
— Я обожаю скорость распространения слухов в нашей организации, — протянул Егор, уже севший обратно на стул и теперь раскачивавшийся на нём, явно стараясь скрыть тем самым напряжение. — И, главное, я не могу понять, как всё происходит. Я даже пытался следить за всем этим, но здесь вообще без вариантов. У них, видимо, есть какие-то собственные средства связи, подслушивающие устройства, или у каждого в нашей организации имеется дар телепатии, и они передают мысли на расстоянии.
— Подобное научно не доказано, — повернулся я к Дубову, прикрывшему в это время глаза. Я понял, что он таким образом попытался немного разрядить обстановку и отвлечь Ромку от ненужных пока мыслей.
— Но ты не можешь отрицать, что если поймаешь в коридоре кого-нибудь, кто не связан напрямую с верхушкой СБ, то тебе расскажут всё о каждом сотруднике, — усмехнулся Егор, выпрямляясь и открывая глаза, потирая их рукой. — Я недавно слышал, что один старикан из научного отдела бросил пятую любовницу, отписав ей в качестве компенсации целое состояние. Ну, это состояние для такого, как я, разумеется, для него, похоже, так, мелочь на карманные расходы. И ему девяносто четыре года, или около того. Есть чему завидовать нам, молодым, не разменявшим ещё двадцатку. К вам это не относится, — посмотрел он на опешивших Ромку и Ваню, недоумённо переглянувшихся между собой.
— Так, ладно, мы сейчас не о любвеобильных сотрудниках говорим, — потёр я лоб, стараясь уменьшить головную боль, накатывающую какими-то нездоровыми волнами. — Мне нужно знать, можем ли мы сделать из вот этого человека всеми известного Марка Шелепова, — я указал рукой в сторону Шелепова, которого Женя довольно бесцеремонно усадила на стул в дальнем углу палатки, когда тот предпринял попытку сбежать из нашего временного штаба.