— Давайте пробовать, — кивнул я. — Время пошло.
Пока Вольф с Ланой доставали какие-то светящиеся в темноте кисти, раскладывая их на столе и ворча про неидеальные условия для проведения третьей фазы эксперимента, я вышел из палатки, чтобы немного проветриться и проверить периметр. Нужно было ещё договориться об интервью, хотя бы о коротком заявлении, которое ещё нужно будет продумать, чтобы не противоречить фактам и не удобрить почву ещё большими слухами, приводящими к панике.
— Дмитрий Александрович, — меня окликнула Женя, спешившая ко мне со стороны заградительной ленты. — Я решила взять на себя инициативу и договорилась с фландрийцами об интервью с высокопоставленным источником из СБ. Про Шелепова я пока не говорила, мне кажется, ничего путного из этого не выйдет.
— Это отличная новость, — похвалил я своего пресс-секретаря. — Почему именно фландрийцы?
— Пока это самый крупный канал, охватывающий многомиллионную аудиторию нескольких стран мира, — как-то презрительно проговорила она. — Да и к тому же им пришлось прервать эфир, когда Довлатов отвёл в сторону Рубио, чтобы пообщаться без свидетелей. Мне кажется, он был чем-то напуган, хотя Денис Николаевич не проявлял никакой агрессии и был крайне вежлив, — она посмотрела в сторону очередной палатки. Эти чёртовы палатки вырастали с какой-то подозрительной скоростью.
— Когда эфир? — спросил я у неё, глядя на то, как Шехтер и Соколов проверяют оператора, проведя его через заградительный периметр.
— По готовности, — кивнула она. — Я пойду, посмотрю, что вы там делаете с бедным Марком, нужно его проинструктировать и подготовить, чтобы никому из нас не было неловко, — улыбнулась Литвинова и решительно направилась к нам во временный штаб, чтобы получше запугать Шелепова.
— Неловко — это мягко сказано, — пробормотал я. — Может, нужно выступить с заявлением одному? Думаю, Егор с Ромкой просчитают возможные варианты и подскажут, как лучше в данной ситуации поступить.
Я стоял посреди площади перед отелем, разглядывая носившихся по периметру вирусологов и целителей. Через шлюз постоянно кто-то заходил, но никто пока не выходил. Да и через огромные окна отеля было прекрасно видно, как они выстраивают работу на месте. Я выцепил взглядом начальника группы прибывших сюда вирусологов из центра по контролю распространения заболеваний и решительно подошёл к мужчине лет пятидесяти в защитном костюме, но без маски. К своему стыду, его имени я не запомнил, хотя мне Ахметова его называла, когда они только прибыли сюда.
— Как ситуация? — прямо спросил я.
— Есть первые жертвы, у которых проявились незначительные симптомы: девочка четырёх лет и беременная женщина, они родственники не первой степени родства, — уставшим голосом ответил он, бросая взгляд в сторону окон, где можно было с этого ракурса прекрасно рассмотреть холл, в левой части которого разместились целители, берущие анализы и осматривающие людей. — Мы их изолировали, но пока их состоянию ничего не угрожает. И… — он замолчал и покачал головой.
— И что? — поторопил я его.
— Был первый летальный исход. Артём Орлов, начальник охраны отеля. Мне пока подробности не известны.
Я непроизвольно стиснул зубы и сжал кулаки. Рома этого ещё не знает. Да и Ванда находилась, как я понимал, рядом с ним. Как она это пережила? Нужно будет связаться с ней при первой же возможности.
— Дмитрий Александрович, — начальник группы понизил голос. — Есть ещё один момент. Как мы выяснили, инкубационный период оказался короче, чем мы предполагали. Гораздо короче.
— Насколько? — нахмурился я, начиная подозревать, что времени на поиск заказчика и сыворотки у нас после этого заявления становится меньше.
— Первые признаки у девочки появились через двадцать минут, хотя она находилась достаточно далеко от источника распространения. Это новая модификация вируса. Мы пересматриваем протоколы.
— Это самая плохая новость, о которой вы должны были сообщить сразу же, — я посмотрел ему в глаза и тут же отвёл взгляд, понимая, что начал проваливаться в его разум. Резко развернувшись, я вернулся в наш оперативный штаб.
Шелепова посадили на стул в центре, и Вольф с Ланой рисовали на его лице какие-то символы теми светящимися кистями. Они закончили это делать синхронно и, переглянувшись, отстранились от него, накрывая его лицо тем самым платком, буквально слившимся с его кожей. Я смотрел, как черты лица Марка действительно начали меняться. Сходство было неполноценным, будто я смотрел на себя через искажающее зеркало, но оно было. Женя нацепила на него крупные тёмные очки, взлохматила волосы, закрепляя результат лаком для волос.