— Выстрел? — я посмотрел на Ваню, и мы все, не сговариваясь, бросились наружу, направляясь к отелю.
Раздавшийся грохот, пронзительный женский крик и начавшиеся беспорядки в ресторане заставили Ванду и Вадима сорваться с места. Они в это время находились в операторской, откуда было лучше всего наблюдать по камерам за происходящим в отеле. И именно они первыми увидели вскочившего на ноги мужчину, начавшего всё громить вокруг себя.
Охранники, дежурившие в ресторане, не успели вовремя сориентироваться и среагировать, упустив шанс быстро и безболезненно его обезвредить. Ванда не могла их винить. Последствия заражения она прекрасно ощущала на себе. Боль в теле, головокружение и выраженная слабость уже практически не проходили, поэтому на адекватную силовую поддержку она могла не рассчитывать.
— Оставайся в холле, координируй действия лекарей и охраны, нельзя допустить, чтобы кто-то, воспользовавшись случаем, смог выбраться через открытый центральный выход, — Ванда отдала распоряжение Вадиму и забежала в помещение ресторана.
— Успокойтесь, положите оружие, — она подняла руки и сделала несколько шагов в сторону обезумевшего мужчины. На дорогую рубашку из носа текла кровь, а на руках проступали кровавые, лопающиеся пузыри. Он обернулся на звук её голоса и в очередной раз взмахнул топором, заставляя Вишневецкую отступить.
— Я не заражён! Вы слышите? Я здоров! — прокричал он хриплым голосом. — Вы нам врёте, Ванда Вишневецкая, сотрудник Службы Безопасности. Никому нельзя верить, особенно вам. Я всё видел, видел, как те, в чёрных костюмах, выносили из лифта труп! Я не собираюсь здесь оставаться и ждать, пока вы нас всех убьёте.
Вокруг раздался гул голосов, нарастающий с каждой секундой. Ванда огляделась, разглядывая недоумение, недовольство и злость, появившиеся на лицах людей.
— Успокойтесь…
— Они нам врут! — орал мужчина, тыча пальцем в сторону Ванды. — Это не карантин! Нас здесь заперли, чтобы мы все умерли! Нам нужно выбираться отсюда, пока мы все здесь не погибли.
Развернувшись, он бросился в сторону окна, замахиваясь топором и ударяя по стеклу. Один удар стекло выдержало, даже несмотря на появившиеся на нём небольшие трещины.
Ванда не знала, что предпринять в этой ситуации. Некоторые из собравшихся одобрительно загудели и начали неуверенно приближаться ближе к пытавшемуся выбраться мужчине. Достав пистолет из кобуры, она направила его вверх и выстрелила.
— Всем успокоиться! — крикнула она, направляя пистолет в обернувшегося мужчину. — Ещё одно движение, и я выстрелю. Никто не выйдет из этого отеля, — уверенно проговорила она, пристально глядя в глаза уже переставшему мыслить рационально больному. В его глазах она видела всё то, что чувствовала сама, но всячески пыталась спрятать внутри себя: страх, переходящий в обречённость. Он не был виноват в том, что случилось. Он всего лишь такая же жертва, как и все остальные. Рука с пистолетом дрогнула, и это не осталось без внимания следящего за ней человека.
— Ты не выстрелишь, — усмехнулся он, развернувшись к окну и замахиваясь для очередного удара. Ванда крепче сжала в руке пистолет, понимая, что у неё нет другого выхода, потому что другим способом остановить его у неё не получится.
Через бронированное, но теперь покрытое паутиной трещин стекло, был виден царивший внутри отеля кошмар. Крупный мужчина в разорванной рубашке заносил над головой пожарный топор. Кровь ручьём текла из его носа, заливая светлую ткань рубашки. Вокруг него никого не было, люди отбежали подальше, охранники окружили его полукругом, не давая пробраться к выходу из ресторана, но мужчина периодически отгонял их от себя, размахивая этим проклятым топором.
— Почему бездействует охрана? — спросил я отстранённо, разглядывая через большое стекло Ванду, стоявшую напротив бесновавшегося мужчины. Она направляла на него пистолет дрожащей рукой и что-то ему говорила. — И откуда у него вообще этот топор?
— Требования пожарных, с которыми я в корне не согласен. Если кто-то выстрелит в невиновного, начнётся самая настоящая паника, которая быстро перерастёт в бунт, — ответил спокойным голосом подошедший к нам Ромка. Он снял с себя куртку, бросая её мне, следом передал кобуру с пистолетом.
— Я могу накрыть здание заклинанием подавления…
— И усыпить всех внутри, — включая наших людей, Власова и, самое главное, вирусологов и целителей, — прервал Эдуарда Ваня.
— Да, это проблема, — протянул невозмутимо Эд. — Но не такая большая, если сравнить с эпидемией, которая разразится после прорыва периметра. А она разразится, потому что, если Ванда выстрелит, то обезумевшая толпа её просто сметёт вместе с этим чёртовым стеклом.