Но Власов молчал, лишь сильнее сжал губы, стараясь не смотреть на склонившегося слишком близко Романа.
— Роман Георгиевич… — Рома поднял руку, останавливая попытавшегося вмешаться в этот бесполезный диалог Вадима.
— Так кто он? — голос Гаранина снова стал тихим и вкрадчивым. — Имя. Контакты. Всё, что тебе известно. Ты умный человек и явно не стал бы действовать без страховки. Тебе же удалось получить защиту от вируса. И у тебя точно что-то есть на заказчика, в отличие от всех остальных, с кем он работал.
— Я всё равно ничего не скажу, — Власов снова поднял голову, с вызовом глядя в посветлевшие ещё больше глаза Гаранина. — И физически меня пытать бесполезно. Я практически не чувствую боли, врождённая аномалия, ты прекрасно это знаешь, иначе бы не стал изображать хорошего Гаранина, кем ты не являешься, — Егор впервые позволил себе усмехнуться. — Я видел, на что ты способен, но со мной эти фокусы не пройдут. И в голову мне влезть тоже не получится. У приближённых к Мишину были свои особенности. Любая попытка ментального воздействия, и человек просто умирает. Так что ты ничего не узнаешь от меня, и никто не узнает. К тому же мы всё равно все здесь умрём, так что Наумов может уже применять свои безумные меры.
— Ну что же, я попытался решить дело миром, не получилось, бывает, — он развёл руками, глядя куда-то в сторону стеклянной двери, словно обращался к кому-то, стоявшему за пределами проклятого отеля. — И да, я прекрасно знаю о твоих особенностях, Егор. Но я надеялся, что ты вспомнишь о том, что я всё-таки Гаранин. Более того, я тебе об этом сам напомнил, когда говорил, что шанс предоставляется даже таким, как мы с тобой.
— Что ты несёшь? — процедил Власов, стараясь развернуться и не потерять из вида Гаранина, который медленно обошёл стул и встал у него за спиной.
— У меня есть то, чем ты дорожишь больше денег, — Рома наклонился и зашептал у Власова над ухом странным, мечтательным голосом. — Я помню, как ты унижался передо мной, ползал на коленях и умолял, чтобы я отпустил одну наёмницу. А я ведь даже её тебе отдал, не стал убивать, хотя не в моих правилах было оставлять своих врагов живыми.
— Ты не посмеешь, — попытался повернуться Власов, но Гаранин положил руки ему на плечи, не давая возможности этого сделать.
— Ты считаешь, что, предав меня, ты отделаешься чем-то лёгким, вроде обычной смерти? После того, как убил мою жену, Артёма, сотню постояльцев отеля? Про себя я молчу, меня слишком много людей мечтают прикончить, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Конечно, ты сделал это не напрямую, но ты это сделал! — продолжал шептать Роман. — И я сделаю тоже самое. Знаешь, это даже неплохо, что в своё время я её пощадил. Иногда полезно быть немножко эрилем.
— Рома, нет, она ни в чём не виновата…
— Как и Ванда, Артём, Вадим и ещё сотня ни в чём не повинных людей! Только, знаешь, мне её ни капли не жаль, чего нельзя сказать обо всех остальных, умирающих здесь по твоей вине. Мне только что в голову пришла интересная идея. Просто так убить её на твоих глазах — это скучно, — на грани слышимости произнёс Рома так, что услышал его только Власов.
— Ты псих ненормальный, — прошептал Егор, попытавшись дёрнуться, но невидимые путы полностью сковали его тело. — Маг чёртов, как же я тебя ненавижу…
— Я заставлю тебя убить её самому. Своими руками. Ты будешь сидеть здесь, на этом стуле, и смотреть, как её затащат в отель. Ты будешь наблюдать, как она заразится, как у неё пойдёт кровь из носа, как на её коже появятся пузыри, как она будет мучительно, долго и очень страшно умирать у тебя на глазах, потому что я запрещу давать ей эликсиры, позволяющие убрать боль и остановить кровотечение. И ты не сможешь подойти, не сможешь обнять, не сможешь даже дотронуться до неё. И это будет твоя вина. — Рома выпрямился и обошёл Власова, доставая рацию из-за пояса.
— Да ты с ума сошёл, — рассмеялся Власов. — Ты не имеешь на это права. Ты начальник СБ…
— Нет, здесь и сейчас я глава второй Гильдии, — поморщился Гаранин, поднимая рацию. — За свои поступки я готов ответить, в отличие от тебя. Ведите.
В холле воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Даже медики перестали носиться, остановившись и внимательно глядя на центральный вход.
За стеклом началось движение. Висевший над входом прожектор осветил девушку, стоявшую неподалёку, хотя раньше её здесь точно не было. Она всё ещё не понимала, что происходит, поэтому позволила двум наёмникам, облачённым в защитные костюмы, грубо подхватить её под руки и потащить к герметичным дверям технического шлюза, через который заходили лекари.