— Я могу тебя попросить кое о чём? Можешь присмотреть за Олей? Я сейчас попрошу Эдуарда настроить допуск для неё в поместье, — спохватился я, глядя на Ольгу, ведущую себя, мягко говоря, неадекватно.
— Да, конечно. После Агнешки мне ничего не страшно, — серьёзно произнесла Лена, подходя к Ольге и беря её за руку. — Идём, здесь нам нечего делать.
— Эд, отвези их домой, заодно допуск Ольге в поместье настрой, — отдал я распоряжение, вновь поворачиваясь к отелю и бормоча себе под нос, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать грызть ногти. — Почему Рома так долго молчит?
Глава 7
Ванда лежала на кровати в номере, специально оборудованном для тяжёлых больных. Она часто и прерывисто дышала, находясь почти всё время без сознания. Целители смогли стабилизировать её состояние, и теперь оставалось только наблюдать за ней, потому что специфического лечения всё ещё не было.
Роман стоял у изголовья, не в силах оторвать взгляд от её лица, которое казалось ему чересчур бледным и заострённым. Ванда пошевелилась и попыталась открыть глаза. Он тут же опустился на колени рядом с кроватью, беря её подозрительно холодную руку в свою.
— Рома… — прошептала она, на секунду открывая глаза.
— Тише, я здесь, — спокойно ответил он. — Я… — он замолчал, глядя на то, как она слабо улыбнулась и снова закрыла глаза. Он хотел сказать ей так много: что найдёт виновного, достанет сыворотку, что не бросит её… Но Роман промолчал, понимая, что его слова ничего не изменят. Он сжал её руку сильнее и уткнулся в неё лбом, стараясь взять себя в руки.
— Рома, иди отсюда, — к нему подошла Ахметова и положила руку на плечо. — Тебе здесь делать нечего, ты только мешаешь.
— Я не могу уйти, — ответил он, даже не повернув головы. — Не сейчас.
— И чем ты здесь поможешь? — повысила голос Ольга Николаевна. — Ты даже заживляющее зелье от разогревающей мази отличить не можешь. Твоё место не здесь. Иди и найди уже эту чёртову сыворотку, чтобы я смогла её спасти, и не только её, — жёстко проговорила Ахметова. — Я буду лично наблюдать за Вандой, поэтому не отвлекай меня своим присутствием, чтобы я эффективно могла выполнять свою работу, не обращая постоянно внимания на твой мученический образ!
— Ты в своём репертуаре, — выдохнул Гаранин, с трудом разжимая пальцы, чтобы выпустить руку Ванды из своей. — Я вернусь с лекарством, обещаю, — он поднялся и поцеловал девушку в лоб.
— Конечно, вернёшься только с сывороткой. Без неё тебя никто сюда больше на порог не пустит, чтобы не пугать и так напуганных до полусмерти людей, — недовольно проворчала Ахметова, хватая его за плечи и разворачивая в сторону двери. — У тебя часа полтора, не больше.
— Я тебя понял, — сухо ответил Роман, выходя из номера, больше не оглядываясь. Выйдя в коридор, он остановился и прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней на пол.
Прислонив голову к холодной поверхности, он закрыл глаза, стараясь унять странный гул в ушах. Мысли вихрем крутились в его голове, и он понял, что впервые не был уверен в том, правильно ли поступал с того момента, как появился в отеле за спиной того бешеного заражённого в ресторане.
Звук приближающихся к нему тихих шагов заставил его вздрогнуть и поднять голову. Рядом с ним стоял мальчик лет семи, тот самый, которого он велел охранникам увести из холла перед разговором с Власовым. Мальчик смотрел на него большими голубыми глазами так серьёзно, что Рома впервые за этот долгий день позволил себе слегка улыбнуться.
— Вам плохо? — тихо спросил ребёнок, продолжая хмуриться.
— Нет, со мной всё в порядке, — подобрался Гаранин, разглядывая мальчика. — Ты почему гуляешь один в этом крыле? Это особое место. Где твоя мама?
— Мама с сестрёнкой, — мальчик махнул рукой в сторону коридора. — Мы почти всё время здесь, только один раз вышли к тем людям в страшных костюмах. Они взяли у меня кровь, но мне было почти не больно, и я не плакал, — пробормотал он, закатывая рукав и показывая перебинтованную на сгибе руку.
— Ты молодец, — не зная, что ещё сказать, проговорил Роман, проведя рукой по волосам. — Очень храбрый. Я в твоём возрасте до жути боялся разных иголок, а особенно ту тётку, которая в этой палате сейчас больных осматривает.
— Вы хороший, — неожиданно серьёзно произнёс ребёнок и слабо улыбнулся. — Правда, многие с этим не согласны, но я знаю, что вы хороший человек.
— Я? — опешил глава второй Гильдии, несколько раз моргнув, рассматривая мальчика. — Ты не прав, я очень плохой человек.