Это помещение научного отдела отличалось от остальных. Как минимум тем, что оно было стационарно разграничено на прозрачные боксы толстыми стеклянными перегородками. В одном из таких комнатушек работало несколько человек в защитных костюмах, но с модифицированными масками, избавленными от этих устрашающих клювов, которые наверняка мешали им, потому и стали невостребованными. Когда мы зашли, работа резко остановилась, и головы всех находящихся здесь учёных повернулись в нашу сторону.
Среди них я сразу же узнал Зимина по фотографии из его личного дела. Он быстро потерял к нам интерес и первым вновь склонился над микроскопом, что-то поясняя молодой сотруднице, стоявшей рядом с ним. Он выглядел совершенно обычным учёным: сосредоточенным, увлечённым, можно сказать, вдохновлённым.
— Роман Георгиевич, — к нам подошёл Сергей Ковров, наш вирусолог, сразу же обращаясь к моему заму. — Рад, что вы в порядке. Ваши пробы уже дали поразительные результаты. Иммунный ответ просто феноменальный. Используя комбинацию сыворотки на основе антител Орлова и каталитических свойств вашей крови, мы можем создать прототип лечебного комплекса уже через несколько часов. Благодаря Елисею Марковичу, согласившемуся помочь нам в такое непростое время.
— Да, разумеется, благодаря Елисею Марковичу, — поморщился Рома, пристально разглядывая подошедшего к нам учёного. Он не выглядел удивлённым и испуганным. Скорее заинтересованным нашим появлением.
— Хочу напомнить вам, что находиться здесь без защитного костюма не рекомендуется, — на этот раз Ковров подошёл ко мне, но я только отмахнулся от него.
Подойдя к центральному столу, где в специальных охлаждаемых контейнерах стояли ряды пробирок и несколько шприцов, заполненных мутноватой жидкостью, я принялся рассматривать их, стараясь понять, где что налито. Все контейнеры находились в периметре, огороженном защитным артефактом, а мигающая красная подсветка указывала на то, что это какой-то опасный материал.
— Это что? — прекратив пытаться прочитать, что наклеено на пробирках, я задал вопрос Коврову, стараясь при этом не смотреть на Зимина.
— Это патоген, с которым мы работаем, — сразу же ответил вирусолог, начиная нервничать, явственно ощущая сгущающуюся атмосферу. — Мы смогли выделить и стабилизировать вирус из проб воздуха отеля и тканей первой жертвы. Работаем в трёх направлениях: анализ мутаций, поиск уязвимостей и создание лечебной сыворотки, и впоследствии вакцины.
— Значит, вакцины пока не существует? — уточнил я, переводя наконец взгляд на Зимина.
— Нет, без изучения уникальных образцов и понимания истинной сути иммунного ответа Романа Георгиевича к вирусу с такой изменчивостью вакцину создать просто невозможно, — закончил за него Зимин, вступая в разговор. — В этих шприцах и пробирках, которые вас так интересуют, содержится вирус в концентрации, примерно эквивалентной той, что поразила отель «Северное Сияние».
Я отключил силовое поле защитного артефакта и взял один из шприцов в руку. Даже удивительно, как всего несколько миллилитров жидкости может привести к смерти тысяч людей, если пустить всё на самотёк.
— Вы хотите сказать, что концентрация вируса напрямую влияет на скорость развития симптомов? — спросил я, не отрывая взгляда от шприца в своей руке. — Раньше подобного в отчётах центра по контролю заболеваний я не видел.
— Зависимость прямей некуда, — с неподдельным азартом подтвердил Зимин. — Предыдущие штаммы давали инкубационный период до часа, и развитие симптомов не зависело от вирусной нагрузки. Этот штамм уникален. Чем выше начальная вирусная нагрузка, тем быстрее идёт разрушение. При прямом контакте с концентрированным аэрозолем, как у бедняги Орлова, счёт идёт на минуты. Это совершенно новая, агрессивная форма, — он подался вперёд, не сводя взгляда со шприца, произнося каждое слово с неподдельной гордостью.
Как бы я ни старался, но не смог уловить ни нотки сожаления или раскаяния. Я пристально посмотрел на Зимина и поймал взгляд голубых глаз, в которых не было ни капли безумия.
— Вот как, — тихо произнёс я, окончательно для себя всё решив. — Значит, прямая зависимость.
Резким, отточенным движением, прежде чем кто-либо успел среагировать, я развернул шприц и всадил иглу ему в шею, нажав на поршень до упора. Всё произошло в полной тишине. И от этого шипение впрыскиваемой жидкости и короткий, удивлённый выдох Зимина были слышны очень отчётливо.