— Разумеется, но вы можете быть заразными, так что не спорьте, иначе мне придётся вас усыпить.
— Да, не так я представлял себе временный больничный, — пробурчал я, сдаваясь в руки целителям.
— Мы вас отпустим сразу же, как только удостоверимся в вашей безопасности для окружающих, — уже без тени улыбки произнесла девушка, подталкивая меня в спину. — Хорошо, что Роман Георгиевич сможет и дальше выполнять за вас ваши обязанности. Временно, разумеется.
— Да, разумеется, — процедил Эдуард. — Хотя незапланированный выходной — это тоже не так уж и плохо.
— Что-то я посмотрю, все воодушевились от такой новости, — усмехнулся, выходя из лаборатории. — Ну ничего, вы сильно не расслабляйтесь, мы с Эдуардом Казимировичем не навсегда вас покидаем.
— Да никто и не думал об этом, — она сказала это так горячо, что не только мне стало ясно — проверять нас с Эдом будут о-о-очень долго.
Роман переместился прямо в холл отеля, хватая за руку первого же попавшегося ему на пути целителя.
— Вот, — Рома сунул ему контейнер, с трудом разжимая сведённые судорогой пальцы. — Сыворотка. Пять доз, всё проверено в СБ, эффективность подтверждена. Начинайте с самых тяжёлых, у кого меньше всего времени. Наши учёные уже занимаются производством необходимого количества лекарства. Как Вишневецкая?
— У меня нет о ней информации, извините, — развёл руками целитель. — Мы начнём лечение немедленно, — и он осторожно забрал контейнер, сразу же отправляясь с ним к одной из закрытых зон.
— А эта мне, — прошептал Роман, доставая одну из ампул из кармана всё того же рабочего комбинезона, который ему вручили здесь в прошлый раз вместо испорченной одежды.
Сжав её в руке, он сразу же бросился в сторону закрытого коридора, отведённого для тяжёлых больных. Как бы он ни торопился, этот путь, казалось, занял у него целую вечность. Когда он достиг дверей номера, где разместили Ванду, он резко затормозил, сам не понимая, почему это сделал.
Осторожно открыв дверь, Роман зашёл в совершенно пустую комнату. Он остановился, глядя невидящим взглядом на заправленную кровать. Все аппараты и артефакты, ещё недавно работавшие и пищавшие на разные лады, были выключены, а в комнате стояла идеальная тишина.
— Ванда? — глухо, на грани слышимости произнёс он, обернувшись, словно ожидая её увидеть за спиной.
Паника накатила волной, сразу же переходя в отчаяние и опустошённость. Инъектор выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, только чудом не разбившись.
— Я всё-таки опоздал, — прошептал он, медленно оседая на пол и хватаясь за голову, в которой металась только одна мысль: это он виноват во всём, что произошло, с самого начала. Если бы он обратил внимание на этого психа, а не просто отверг его кандидатуру, если бы вовремя про него вспомнил, если бы сообщил ей, что заказ снят, если бы… Он закрыл глаза, не противясь ледяной волне, накрывающей его с головой.
— Рома, какого хрена вы все не отвечаете на звонки⁈ — знакомый женский голос заставил поднять голову и сфокусироваться на стоящей в проёме фигуре в защитном костюме.
— Телефон и рацию отобрали во время санобработки, — коротко пояснил он.
Ольга Николаевна вошла в комнату, её взгляд скользнул по пустой кровати, по валявшемуся на полу инъектору, и, наконец, остановился на нём. Она вздохнула, протянула руку и грубо схватила его за плечо, заставляя встать.
— Какие же вы все идиоты, — пробормотала Ахметова. — И я в первую очередь. Рома, посмотри на меня! Ванда не умерла, она живее всех в этом чёртовом отеле! Потому что лично я скоро свалюсь от усталости.
— Что? — непонимающе посмотрел на неё Роман. — Но…
— Я только что её перевела, а эту комнату подготовили для Окунева, потому что других оборудованных помещений не так уж и много, — терпеливо пояснила главный целитель.
— Куда перевела? Да что случилось⁈ — заорал Гаранин, вырывая руку из захвата Ахметовой и отстраняясь, стараясь смотреть ей в глаза через стёкла ненавистной ему маски.
— В твой номер, — проговорила Ахметова, поднимая инъектор и ставя его на тумбочку рядом с кроватью. — Вадиму пригодится.
— Оля, что с Вандой? — процедил Рома, не сводя взгляда с женщины.
— Да не знаю я! — всплеснула руками Ольга Николаевна. — Я не могу объяснить то, что произошло. Никто из нас не может. Примерно через сорок минут после того, как ты ушёл, её состояние внезапно стабилизировалось само по себе. Не просто остановилось ухудшение, а началась обратная динамика. Температура упала, кровотечение прекратилось, сыпь практически ушла. Такую регенерацию я видела только дважды в своей жизни: у Димы и у тебя после того, что Семья с тобой сделала. Но вы же не поили её кровью Лазаревых?