— Афанасий Викторович, я правильно понял, вам нужен семейный психолог? — осторожно переспросил Рома.
— Ну да, поэтому я вам и звоню, — в голосе Смирнова прозвучала лёгкая усталость. — Видите ли, Роман Георгиевич, ко мне обратилась по частному вопросу одна дама, у неё проблема с Комитетом по межеванию, потому что её муж довольно успешно пытается отсудить себе кусок их общего земельного участка…
— Это всё здорово, но при чём тут Министерство путей и сообщений? — зачем-то решил уточнить Гаранин.
— Понимаете, Роман Георгиевич, по этой спорной территории должна пройти новая магистраль, а пока у этой дамы семейные неурядицы, дело застопорилось…
— Так, Афанасий Викторович, а теперь, пожалуйста, помедленнее, — Ромка поднял руку, словно Смирнов мог его видеть. Министр замолчал, а Рома глубоко вдохнул, выдохнул и снова заговорил: — Объясните мне, только медленно и простыми словами — а я тут при чём?
— Роман Георгиевич, сделайте доброе дело, помогите этой даме решить её проблему с мужем, — и вот тут я всё-таки упал с дивана на колени, но не я один — Ромка в этот момент потянулся к столу, чтобы взять телефон, и грохнулся на пол одновременно со мной.
— Роман Георгиевич? У вас что-то произошло? Я услышал какой-то шум.
— Нет-нет, всё нормально. Афанасий Викторович, вы вообще знаете, кто я? — спросил Рома, вставая с пола и наклоняясь к телефону, лежащему на столе, словно пытался увидеть на экране изображение Смирнова.
— Ну конечно! Я понимаю, теперь у вас несколько иной профиль работы, но… не могли бы вы тряхнуть стариной…
— Мне двадцать один год, — прервал его Ромка максимально холодным тоном.
— Это совершенно неважно. Вы же можете сделать большое доброе дело…
— Вы же понимаете, что должны оформить запрос в соответствующей инстанции? — Ромка медленно провёл ладонью по лицу.
— Какой запрос, я же не нанимаю вас для какого-то противозаконного дела. Просто чисто по-человечески прошу помочь одному хорошему человеку.
Гаранин так беспомощно посмотрел на меня, что я уже двумя руками закрыл рот, чтобы не зайтись в гомерическом хохоте. У меня даже слёзы на глазах выступили, и я даже не пытался с пола подняться. А Ромка тем временем попытался что-то доказать Смирнову.
— Афанасий Викторович, вы не понимаете, я могу совершить это доброе дело, только избавив вашу даму от её мужа…
— Вот, вы сразу же уловили суть проблемы: нужно избавить эту пару от их разногласий, и всё в итоге наладится. Вы настоящий профи, Роман Георгиевич, я так на вас надеюсь. Имена и адрес сейчас перешлю вам в текстовом сообщении, — и Смирнов положил трубку.
— Что мне делать? — Ромка смотрел на погасший экран, не мигая, словно пытаясь его загипнотизировать.
— Совершить доброе дело, — с совершенно невозмутимым видом ответил ему Эдуард. — Помирить некую даму с её мужем, чтобы у нас появилась новая магистраль.
Ромка некоторое время постоял, покачиваясь с носков на пятки и обратно, затем, схватив телефон, быстро вышел из нашего изолятора. Перед тем, как дверь с шипением закрылась, я услышал, как заработала система дезинфекции.
— Надеюсь, он всё-таки решит проблему дамы не слишком радикально, — простонав, я переполз на диван.
— Дима, что я сейчас только что услышал? — спросил Эдуард, и я повернулся в его сторону.
— Единорога, — ответил я с совершенно идиотской улыбкой. — А вообще, можешь сходить познакомиться с министром Министерства путей и сообщений Смирновым Афанасием Викторовичем. Тем более повод есть — новая магистраль и всё такое.
— Ты прав, я действительно схожу и познакомлюсь с этим «единорогом», — сказал Эдуард, вытаскивая телефон. — Только в отличие от тебя, я не брезгую всеми имеющимися у меня способами получения информации. Так, на Гаранина надежды мало, придётся уже действовать самому. Набрав номер, он бросил телефон на стол, чтобы я слышал, кому он звонит и о чём будет разговаривать.
— Эдуард Казимирович, вы не представляете, как я рада вас слышать, — раздался весёлый голос Ахметовой. — Вы что-то хотели мне сообщить?
— Как вы относитесь к взяткам, Ольга Николаевна? — спросил Эд прямо.
— И что вы можете мне предложить в обмен на то, чтобы я поторопилась с вашим освобождением, применив новую экспериментальную сыворотку, направленную именно на носителей? — ласково проворковала Ахметова.
— Графин со стопроцентным, смертоносным, а самое главное живым штаммом холеры вас заинтересует? — голос Эда понизился, и в нём появились обволакивающие нотки.