Через два часа ему начало казаться, что мозги скоро закипят и выльются на воротник через уши. Тогда он встал и вышел из кабинета. В приёмной стояла тишина, работа на первый взгляд кипела, а оба его секретаря не смотрели друг на друга, отвечая кому-то по телефону.
— Всегда бы так, — пробормотал Рома, выходя в коридор.
Дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда вышел красный Андрей. Следом выпорхнула Хрущёва, плотно закрывая дверь за собой.
— Спасибо, Маргарита Владимировна, что вытащили меня оттуда, — совершенно искренне сказал Бобров, потирая всё ещё красную шею. — Я думал, меня никогда не закончат допрашивать.
— Мне показалось, что вы просто понравились этой чиновнице, — мило улыбнулась Хрущёва, кивнув Ромке в знак приветствия. Да на него она никогда не смотрела с таким восторгом, граничащим с верноподданническим экстазом, как на Диму, и никогда с таким неприкрытым ужасом, как на Эда. Да и такого неподдельного интереса в её взгляде Рома никогда не отмечал, как когда она смотрела на Андрея.
— Как мне отблагодарить вас? — тем временем спросил Бобров.
— Я согласна на ужин, — быстро ответила Хрущёва. — У меня заказан столик в «Радости волка», после работы я за вами зайду, — добавила она и ретировалась, не дав ему возразить.
— Что это на неё нашло? — немного удивлённо спросил Бобров поворачиваясь к Роме.
— Ну, не знаю, может, у тебя какая-нибудь очень редкая группа крови, и Марго хочет раскрутить тебя на пару десятков миллилитров? — предположил Рома, хохотнув.
— Да иди ты, — Бобров махнул рукой и направился в свой отдел.
Гаранин посмотрел ему вслед и потянулся к ручке, чтобы посмотреть, что там за страшная проверяющая обосновалась, как дверь сама распахнулась, и на пороге появилась миниатюрная брюнетка. Её можно было бы назвать красивой, если бы не презрительный взгляд тёмных глаз, который она бросила на Гаранина.
— Я хотела бы переговорить с Тимофеем Лаптевым, — безапелляционным тоном произнесла она, оглядывая Романа с ног до головы.
— Это невозможно, — спокойно ответил ей Гаранин. — Тимофей несовершеннолетний, и его опекуном на сегодняшний момент является Дмитрий Наумов. Без согласия и присутствия опекуна вы не можете допрашивать Лаптева.
— Ну, хорошо, я подожду, когда Наумов выйдет из карантина, — немного подумав, сказала брюнетка, даже не удосужившись представиться.
— Вы можете пока поговорить со мной, — и Рома весьма иронично отвесил ей поклон.
— В этом нет необходимости, — ответила дама и осмотрела коридор. — Вас уже проверили и признали неопасным, Роман Георгиевич.
— Что? — Рома моргнул. — В каком смысле, меня признали неопасным? Вы хоть представляете, кто я такой?
— Конечно, — она удивлённо посмотрела на него. — Род вашей деятельности не представляет угрозы, поэтому вы признаны неопасным. Ещё вопросы? Если нет, то я предпочту работать. Вы не знаете, где сейчас находится Иван Рокотов?
— Понятия не имею, — Рома отвечал, переваривая новость, что, оказывается, в СБ даже Тим опаснее его. — Иван Михайлович может находиться где угодно в пределах СБ. И послушайте…
Она не стала его слушать, а пошла быстрым шагом по коридору, ища Рокотова.
Нас выпустили ближе к обеду. Эдуард сразу же переместился к себе, чтобы переодеться, забрать графин с холерой и взять из моей квартиры мне запасную одежду. Просить Лену было не проще, из-за этой проклятой проверки её не должны пропустить внутрь, и моя одежда застряла бы где-нибудь на уровне холла. Так что лучше уж Эд пускай мне её принесёт. Я же, как был в странном чёрном комбинезоне на голое тело, поспешил к своему кабинету.
В приёмной сидели на диванчике Алина с Егором. Он что-то ей успокаивающе говорил, а она сидела, прижавшись к нему, с совершенно несчастным видом.
— Что стряслось? — спросил я, подходя к двери своего кабинета.
— Очень креативно, — Егор оглядел меня с ног до головы. — Как ты через всё СБ прошёл в таком виде без приключений?
— Сегодня в коридорах как-то удивительно пусто, не знаешь, с чем это связано? — спросил я, открывая дверь и указывая на неё. — Заходите. Подождём мою одежду в более комфортных для меня условиях.
Мы прошли в кабинет и расположились за столом.
— Сегодня проверка, — совершенно серьёзно, без своего обычного ерничества сказал Егор. — Все сидят на местах и судорожно приводят всё в порядок, потому что никто не знает, что это за проверка, с чем связана и что от неё ждать.
— Да, какая-то тётка с лицом крысы шныряет, везде суёт свой нос, но пока третирует только волков Рокотова. А её помощники засели в отделе кадров. Я Леонтьеву возле кофейного аппарата видела, так у неё пар шёл из ушей и, кажется, из носа. По-моему, она уже готова убивать, — заговорщицким шёпотом сказала Алина.