— Меня интересует дело Римского…
— Что? — Ваня медленно повернулся к ней, а на его обычно невозмутимом лице сыграли желваки. — Откуда вы узнали о деле Римского? Хотя нет, это неважно. Минуточку, — он достал телефон и набрал чей-то номер. — Савелий Юрьевич, полковник Рокотов беспокоит, — сказал он спокойно. — Здесь сейчас передо мной стоит весьма привлекательная особа, присланная кабинетом министров и жаждет поговорить о деле Римского. Да, хорошо. С вами хотят поговорить, — и он протянул трубку Малютиной.
Ор Яковлева даже мы с Эдом расслышали, хотя стояли на довольно большом расстоянии от них. Малютина даже трубку слегка отставила от уха, чтобы не оглохнуть. Он орал минут пять, а когда выдохся, проверяющая пролепетала:
— Да, господин президент, я всё поняла, — и она протянула трубку Рокотову. — Где у вас здесь отдел кадров? Мне нужно там дождаться представителей Секретной службы, чтобы они уничтожили все результаты моей проверки, — произнесла она потерянным голосом и побрела по коридору.
Ваня только что не плюнул ей вслед и унёсся по делам, а Эдуард повернулся ко мне.
— Ну что, пора вернуться на наше рабочее место. Нам только неделю разгребать то, что накопилось, придётся. — Я утвердительно кивнул, и мы пошли уже работать.
Глава 11
— ДНК тест готов. Как и отпечатки пальцев. Мы наконец-то соединили все системы и имеем собственную базу и всё необходимое оборудование, — сообщил Эдуард, заходя в кабинет и останавливаясь возле двери.
— И? — поторопил я Эда, когда тот решил сделать драматическую паузу.
— Это — настоящий Клещёв. Тот, что окопался в убежище, предоставленном ему десятой Гильдией в Твери. Образцы ДНК этой поганой семейки хранятся у нас в базе, так что сравнивать было с чем.
— Но… как это возможно? — я потёр лоб. — И кто тогда был на складе?
— Я тоже задал себе этот вопрос. Сразу же, как только пришли результаты. Тогда я не поленился и наведался на пятый склад. Та балка, которая упала на Клещёва, всё еще там. Наёмники и спецназовцы даже не потрудились её уничтожить, просто в сторону отодвинули, преимущественно ногами, а рабочие, похоже, никогда не выйдут на работу из своей забастовки.
— Интересно, чего они хотят? — я хмыкнул. Сколько себя помню, всегда неизменными остаются две вещи: дохнущие по всему миру куры и бастующие рабочие порта.
— Как обычно: много денег, и чтобы не работать при этом. Ничего нового, — Эд скривился.
— Так что там с балкой?
— Эта балка являлась причиной смерти того Игоря Максимовича Клещёва, и на ней сохранилась его ДНК… — он позволил себе улыбнуться краешком губ.
— И? Эд, ну почему ты так тянешь?
— Чтобы было интересней, — я бросил на него яростный взгляд и Эдуард, усмехнувшись, закончил: — Тот человек, что был на складе, был кем угодно, но только не Клещёвым. Совпадений по базе нет, так что имени узнать не удалось.
— Как интересно, — я задумчиво откинулся в кресле, бездумно глядя на стол. Ромка, сидевший напротив меня, оторвался от бумаг, которые мы изучали, и тоже посмотрел на Эда.
— Да, кстати, надеюсь, вы не забыли, что сегодня в два часа дня должны присутствовать на похоронах Епифанцева Василия Борисовича?
— Кого? — я поднял на него недоумевающий взгляд. — Кто это, и почему мы должны присутствовать на его похоронах?
— Епифанцев Василий Борисович, заместитель Медведевой по научной работе, — скучающим тоном принялся объяснять Эд, рассматривая свои безупречные ногти. — Скоропостижно скончался три дня назад в возрасте девяноста четырёх лет.
— Как скончался? — задал очень своевременный вопрос мой зам.
— Причина смерти — сердечный приступ. Пикантность ситуации в том, что приступ произошёл в постели с двадцатипятилетней любовницей. Тридцатидвухлетняя вдова безутешна по обоим причинам, как вы понимаете, — будничным тоном ответил на вопрос Романа Эдуард.
— Что? — Ромка потёр переносицу и посмотрел на Эда более осмысленно. — Что ты только что сказал?
— Понимаю, так умереть мечтает практически каждый мужчина, но «повезло» исключительно одному Епифанцеву, — Эдуард прекратил рассматривать свои ногти и насмешливо посмотрел на Романа. — Тебе подобное точно не грозит. Тем не менее, вы обязаны присутствовать на погребении, сказать пару хороших слов и постараться не так откровенно завидовать. Сделать это будет нелегко, по моим данным, на похоронах будут присутствовать все четыре любовницы Василия Борисовича. Младшая — твоя ровесница, Дима. Но вы всё-таки постарайтесь сделать скорбные лица, а не злобные, провожая в последний путь этого, несомненно, выдающегося во всех смыслах учёного.