— Нет, Дима, Василий Борисович был невысоким, почти лысым блондином. Хорошо сохранившимся для своих лет, надо сказать. Лично я бы не дал ему девяносто четыре года, если бы точно не знал, — поправил меня Эдуард.
У меня в этот момент зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я сразу ответил:
— Лена, ты нашла подходящий костюм?
— Да, и уже переоделась в туалете. Меня сюда Залман пропустил, — ответила жена. — Дима, я отпустила водителя, Ванда сказала, что будет лучше, если мы поедем на Ромином внедорожнике.
— Так, хорошо, мы в таком случае спускаемся, — сказал я и, отключившись, посмотрел на Ромку. — Ну что, пойдём?
Лена с Вандой ждали нас у чёрной Ромкиной машины. Лена выглядела очень изящной в чёрном платье до колен и шляпе с короткой чёрной вуалью. Ванда была одета в чёрный костюм и предпочла ничего не надевать на голову.
— Ты очаровательна, — я подхватил ручку Лены и поцеловал её. — Сейчас самое главное, чтобы нас не увидел Тихон Глагольников, потому что уже завтра выйдет статья о том, что у нас всё плохо, и что мы, скорее всего, хороним Эдуарда. Или же что я — это не я, а твой хорошо замаскированный любовник, и мы едем хоронить этого неудачника Наумова.
— Он тебя не похоронит, — Лена слабо улыбнулась. — В этом случае ему не о ком будет писать. Он же самый большой твой почитатель.
Я открыл дверь, помогая ей забраться в салон и разместиться на заднем сиденье, где уже сидела Ванда. Сам же я сел рядом с Ромкой.
— Почему у тебя машина чёрная? — спросил я его, глядя, как он уверенно выкручивает руль, выезжая с площади Правосудия. — Это же очень непрактично, она такая маркая…
— Зато сейчас полностью соответствует моменту, — ответил Рома и вымученно улыбнулся. — Куда мы едем?
— Улица Кузьмы Краскова, дом номер пятнадцать, — ответила Ванда, потрудившаяся узнать адрес.
— Это пригород? — Рома удивлённо посмотрел на меня. — Да там только земля стоит дороже моего дома. У нас что, учёные так много зарабатывают?
— Ты же слышал, Медведева сказала, что Епифанцев грёб патенты и деньги с них лопатой, — напомнил я ему. — Хотя у нас появилась уникальная возможность узнать, как живут скромные служащие нашей Службы Безопасности. Ищи во всём положительные стороны, Рома.
— Я постараюсь, — и Гаранин вывернул на объездную дорогу, прибавив скорость.
Минут через десять мы подъехали к нужному нам дому. Проехав по подъездной дорожке через распахнутые ворота к стильному особняку, Ромка остановил машину на небольшой стоянке рядом с чередой машин и заглушил двигатель. После этого медленно повернулся ко мне.
— Ты уверен, что это точный адрес? — спросил он, в то время как сидящие на заднем сиденье Лена с Вандой начали недоумённо переглядываться.
— Если это улица Кузьмы Краскова, дом номер пятнадцать, то нам нужно было попасть именно сюда, — произнёс я неуверенно, наклоняясь, чтобы разглядеть особняк через стекло. — Вот сейчас я точно уверен, что мы слишком много платим нашим учёным. Ладно, выходим, не просто же так мы сюда приехали.
И я первым вышел из машины. Открыв заднюю дверь, протянул руку, помогая Лене выйти, покосившись на Ромку, который сделал тоже самое, только со стороны Ванды. Если я всё-таки задумывался о том, что делаю, то Гаранин, похоже, подал руку Ванде автоматически, действуя исключительно на рефлексах.
— Ну что, пойдёмте, попрощаемся с усопшим. Надеюсь, кто-нибудь из вас в курсе, что нам делать, — и мы с Леной первыми направились к дому.
Глава 12
— Дмитрий Александрович, я уже не надеялась вас здесь увидеть, — к нам подошла Рерих, решительно отодвинув со своей дороги какую-то абсолютно потерянную молодую девушку. — Эдуард Казимирович прислал вдове соболезнования и роскошный венок… Кажется, она соболезнования рядом с портретом Василия вон там поставила. В конце концов, это просто красиво, ему бы понравилось.
— Тогда, может быть, мы пойдём? — и Ромка сделал шаг назад, вынуждая Ванду попятиться, потому что она в этот момент держала его под руку.
— Не говорите глупостей, Роман Георгиевич, — сурово произнесла Гертруда Фридриховна, поджав губы. — Попрощаться с Васей можно будет вон там, — и она указала на просторную пустую комнату, где посредине стоял постамент с гробом. — Помянуть покойного можно вон там, — и Рерих указала на комнату, в которой виднелась гудящая толпа. Многие из стоявших там людей были мне знакомы — они работали в СБ, в основном в научном отделе.
— Гертруда Фридриховна, когда мне говорить речь? — тихо спросил я, и Рерих внимательно посмотрела на меня, прищурилась, а потом кивнула.