— Я вообще плохо понимаю, что у вас в СБ происходит, и даже разбираться в этом не хочу, — уверенно произнесла Лена. — Но Ольга считает почему-то именно так.
— Даже не знала, что за время, проведённое в поместье Наумовых под твоим жёстким надзором, вы смогли так сильно сблизиться, — улыбнулась Вишневецкая, косясь на Епифанцева.
— О да, она как никто другой умела общаться с твоим отцом, разряжая обстановку и не давая состояться смертельной битве между ним и твоей бабушкой, — нахмурилась Лена и поёжилась, вспоминая те непростые несколько дней, проведённых в их обществе. Дима с ними так и не поговорил, застряв в карантине, а уходить к себе домой без какой-либо конкретики Агнешка отказалась и, как поняла Лена, Томаш не собирался оставлять бабулю одну в огромном поместье четы Наумовых. — Хорошо хоть, Рома смог всех успокоить, когда кто-то наконец о нас вспомнил.
— Может, мы не будем о таких вещах при нём говорить? — Ванда кивнула на гроб.
— Ну почему же, — Лена подошла к Епифанцеву и поправила розу у него на груди. — Он-то как раз нас бы понял. Тебе не кажется, что Василий Борисович какой-то грустный?
— Станешь тут грустным, — прошипела Ванда, возвращаясь к более насущным делам. — Его убили, точнее, наняли убийцу, и заказчик всё ещё на свободе и будет тратить деньги с его патентов. Что они там делают? — спросила она шёпотом, подходя к Лене.
— Наумов продолжает вяло отбиваться от этой блондинки с параметрами модели. Ещё немного, и я решу, что пришла пора вмешаться, потому что он слишком неохотно отрывает её от себя, — процедила Лена, внезапно почувствовав укол совершенно незнакомого ей чувства. Она не ревновала Диму к Марине, молча страдая, видя очередную статью, посвящённую им. Но вот сейчас… Лена повернулась к Ванде, хмуро смотрящей на неё.
— Лена, мне нужно узнать правду, — Ванда обхватила себя за плечи. — После всех этих происшествий я чувствую себя неуверенно.
— Так, давай уже восстановим справедливость, пока я не натворила глупостей, — Лена отвернулась от занимательного зрелища в тот самый момент, как молодая вдова, рыдая, обхватила Диму за шею, не давая ему отодвинуться. — Надеюсь, что заказчица — это та силиконовая мымра, которая виснет сейчас на моём муже. Что нужно сделать? Унести Епифанцева к Фроловой? А меня пустят в СБ?
— Я следователь и проведу тебя как особо ценного свидетеля, если что, — скороговоркой проговорила Ванда, подходя к гробу и прикидывая, каким образом вытащить тело, чтобы это было не слишком заметно. — Да и когда тебя кто-то не пускал в СБ? Ты же жена Наумова, и все об этом знают, — недоумённо посмотрела на Лену Вишневецкая. — Жаль, что я уже не маг, так бы не было проблем с выковыриванием его из гроба.
— Так, давай ты за руки, я за ноги, и бегом, пока никто нас ни в чём не заподозрил, — и Лена решительно направилась к гробу. Прежде чем схватить Епифанцева за ноги, она ещё раз посмотрела на Ванду. — Может быть, всё-таки сначала Диме сообщим? Или вообще оставим всё как есть?
— Он запретит, — пропыхтела Ванда, приподнимая тяжёлое тело. — Наумов в таких вопросах очень принципиален. Дело закрыто, всё на этом. Я даже не знаю, что должно произойти, чтобы он снова что-то открыл.
— Так, на счёт три. Раз-два-три, понесли, — выдохнула Лена, и они потащили тело Василия Борисовича к машине.
— Никита, что у тебя случилось? — тихо спросил Роман, подходя к окну, вслушиваясь в сбившееся дыхание брата, раздавшееся в трубке.
— Отец сегодня… — Никита замолчал, а потом быстро продолжил: — Неважно. Рома, я хочу спросить совета. В общем, я сейчас в аэропорту, но мне не продают билеты, потому что я несовершеннолетний, и у меня нет разрешения от отца. Что мне делать?
— Никита… — Рома почувствовал, как в горле запершило. Кашлянув, он схватил бокал, оставленный на столе, и глотнул, не чувствуя вкуса. — Куда ты собрался ехать? — торопливо продолжил он.
— Не знаю, — серьёзно ответил брат. — Попробую в Париж. Во Франции не такие строгие правила насчёт несовершеннолетних. Может быть, удастся найти работу. Мне всего полтора года надо как-то потерпеть…
— Так, — Рома снова приложился к бокалу, после чего поставил его на стол и потёр пальцами переносицу. — Так, спокойно, Рома, — произнёс он совсем тихо. — Я не буду тебя отговаривать, потому что был на твоём месте и прекрасно понимаю, что любому терпению однажды приходит конец, но вот прямо сейчас самое главное — не натворить глупостей. Иди ко входу в частные терминалы, найди там кресло, сядь, и никуда не уходи. Ты слышишь меня? Никита?
— Да, я тебя слышу, но что я буду делать возле частных терминалов? — очень тихо, почти на грани слышимости спросил брат.