Пока я размышлял, принимать звонок или нет, Ромка закрыл дверь и подошёл ко мне.
— Надеюсь, это не очередное чрезвычайное происшествие, — пробормотал я и принял звонок. — Слушаю вас, Евгений Васильевич.
— Дмитрий Александрович, приветствую, — Кузовлев был как обычно серьёзен и сосредоточен. — Скажите, пожалуйста, вы не в курсе, где сейчас находится Гаранин?
— Который? — я невольно нахмурился и посмотрел на Ромку, а тот слегка напрягся. Я отодвинул телефон от уха, чтобы ему было слышно, но громкую связь включить не решился, чтобы никто ненароком не услышал не предназначенную для него информацию.
— Роман Георгиевич, если быть точным, — сразу же ответил главный полицейский столицы.
— Рядом со мной стоит. Мы сейчас присутствуем на похоронах нашего сотрудника.
— Мои соболезнования, — автоматически произнёс Кузовлев.
— Что случилось, Евгений Васильевич? Зачем вам Гаранин? — спросил я довольно холодно.
— Дело в том, Дмитрий Александрович… — он замялся, а потом заговорил быстро, словно боялся, что его сейчас перебьют и он собьётся. — Со мной связался начальник дорожной полиции, с которым в свою очередь связался командир дежурного наряда. Только что мимо них пронёсся на огромной скорости внедорожник второй Гильдии, в котором опознали личный автомобиль Гаранина, и всё бы ничего, но машина ехала с проблесковыми маячками СБ… Собственно, поэтому я вам звоню. Вы можете пояснить ситуацию?
— Вы исключаете вероятность, что это просто очень срочный заказ? — спросил я, прикрывая глаза.
— Это не смешно, Дмитрий Александрович, — буркнул Кузовлев.
— Вы правы, Евгений Васильевич, — я вздохнул. — Своим внедорожником Роман Георгиевич позволяет пользоваться сотрудникам СБ, так что, скорее всего, это был кто-то из них. У нас тоже бывает срочная и совершенно неотложная работа.
— Разумеется, Дмитрий Александрович, это всё, что я хотел у вас уточнить. Спасибо за понимание и передайте мои соболезнования родственникам усопшего.
— Обязательно передам, — пообещал я, и Кузовлев отключился.
— Дима… — начал Роман, но не успел ничего сказать, потому что телефон в моей руке снова завибрировал. На этот раз мне звонил Рокотов.
— Ваня, что у вас случилось? — сразу же ответил я на звонок.
— Кроме того, что твоя жена и Ванда притащили труп? — сухо спросил Рокотов. — Ничего не произошло. Мне нужно знать только одно, это санкционировано?
Я молчал почти десять секунд, глядя на Ромку, который только руками развёл.
— Это зависит от того, что они мне сейчас скажут, — наконец, произнёс я. — Дай трубку Ванде.
Послышался какой-то шорох, а затем Ванда затараторила:
— Дима, ты же понимаешь, что это неправильно. Вы все делаете вид, что ничего не происходит, но это же убийство, в конце концов. А если его заказала та блондинка, с которой ты обжимался, и теперь она получит наследство? Это же незаконно. Ну, убийство тоже незаконно, но через Гильдию не так критично. О, боги, что я несу? В общем, в территориальном морге могли не распознать яд, они не так часто встречаются со второй Гильдией. Нам нужно только заключение, а потом ты решишь, открывать дело или нет. Но, Дима, не лишай бедного старика шанса на справедливость!
— У вас полчаса и ни минуты больше. Попроси Эда сделать портал. Он вроде бы был в этом доме и сумеет его настроить, — произнёс я после недолгого раздумья, и отключился, чтобы набрать уже очередной номер самому. — Эд, узнай, кому Епифанцев завещал своё состояние.
— Хорошо, узнаю. Это как-то связано с визгами внизу? — спросил он, и я услышал в его голосе усмешку.
— Напрямую, — я вздохнул. — Да, через полчаса сделай девочкам портал. Труп, как ни крути, нужно вернуть и похоронить.
— Прости, что? Они труп Епифанцева притащили? — Эд сдавлено хохотнул. — Нет, я должен это видеть.
Он отключился, а я потёр лоб, и в который раз посмотрел на пустой гроб.
— Так, Рома, я сейчас пойду к гостям, тьфу, к скорбящим, и постараюсь никого не выпускать из комнаты. А ты, пожалуй, покарауль здесь, чтобы вот этого никто не увидел.
— Да? И как ты себе это представляешь? — взвился Ромка. — Как по-твоему я должен охранять пустой гроб, чтобы никто в него не заглянул?
— Понятия не имею, ну, придумай что-нибудь… — я не договорил, потому что дверь открылась, и на пороге застыл давешний патологоанатом. Он безумными глазами посмотрел на пустой гроб и схватился за голову.